8
0Лунного света хватало, чтобы различить тело, но он вырвал телефон из рук Эрвана и направил его на останки. Луч несколько секунд дрожал, потом исчез: Лоик упал на колени.
Слова, которые убийца написал на белой стене кровью Гаэль.
«Вам кажется, что вы его ищете, но это он идет по вашему следу…» – сказал Ласей. Эрван недостаточно серьезно отнесся к этому предостережению. Он воспринимал Фарабо как загнанного зверя, которого уничтожат при первой возможности. В очередной раз он ошибся.
Загнанным зверем был он сам. Он и то, что оставалось от семьи.
Он вернулся к настоящему моменту, остальное сделал профессионализм.
– У тебя пистолет при себе? – спросил он у Лоика, по-прежнему стоящего на коленях.
– Я спрашиваю, взял ли ты с собой тот девятимиллиметровый, который купил.
– Он у меня в спальне.
– Сходи за ним, я буду снаружи. Мы его достанем.
– Послушай! – задыхаясь, сказал Лоик.
Эрван напряг слух и уловил словно припорошенный инеем гул мотора. Мерзавец уходил с острова на катере. Не обменявшись ни словом, братья кинулись в сторону маяка на Розедо.
Как раз вовремя, чтобы увидеть, как удаляется «зодиак», выписывая пенную дугу под усеянным звездами небом.
– Упустили… – прошептал Лоик.
Эрван подумал о катере «Boston Whaler» Грегуара, но кораблик стоял на якоре минутах в десяти ходьбы, то есть на расстоянии в вечность, особенно если убийца решит высадиться на континент в районе мыса Аркуэст.
С этой мыслью он поднял глаза и ничего не увидел: «зодиак» исчез под полной луной – значит он направился прямо на запад, а вовсе не к Южному острову.
– Вот говнюк… – пробормотал он. – Возвращается в колыбель, в Шарко.
Эта уверенность породила другую мысль. Он нащупал мобильник в кармане. Прежде чем окончательно сдаться, он хотел дать последний бой.
Семь утра: время завтрака рядового состава. Эрван набрал номер воздушно-морской школы в Кэрвереке, пресловутой К76. Коротко представился капралу, поднявшему трубку, и произнес магические слова: Бруно Горс.
Наконец подозвали лейтенанта «Стань лучшим или сдохни», третьекурсника, самого многообещающего курсанта своего выпуска.
Короткая пауза, потом длинный присвист – нечто среднее между восхищением и иронией.
Невольно, несмотря на поглотившее его горе, Эрван улыбнулся: он узнал эту скотину, которая пыталась убить его ударами деревянных сабо в душевых Кэрверека. Военный до мозга костей, для которого жизнь имела цвет хаки, а смерть – триколора. Хирургическое оружие уничтожения, украшенное несколькими золотыми галунами на плечах – чтобы отсвечивать на солнце.
