Конго Реквием

Когда Грегуар отказывался обращаться к специалистам в Париже, я звонила де Пернеку за советом…

– И сколько длилась эта нелепая игра?

– Я оборвала все контакты с ним в девяностых годах.

– Ты знаешь, что с ним стало?

– Он продолжил свою карьеру в Бельгии и умер в 1997-м в Намюре. Но важен был не он.

Эрван был согласен. И однако, он не мог слезть с темы.

Она испустила кудахтанье, прозвучавшее мрачно и страшно: в темноте этот звук напомнил урчание рептилии в глубине солевого озера.

– Ты так ничего и не понял… Для меня существовал только Грегуар. Де Пернек был всего лишь способом его заполучить.

Рассвет 1 мая 1971 года. Морван, одурманенный психотропами, в машине, под проливным дождем. Мэгги, протыкающая тело Кати гвоздями, осколками, действуя в одиночку, как живодер на бойне. Она и де Пернек, уходящие по тропам, чтобы бросить тело, а потом занимающиеся любовью в лодочном сарае. В честь Дня труда маленькая команда неплохо поработала…

– После стольких лет, – продолжила Мэгги, как будто ее мысли текли в абсолютно том же направлении, – я все еще не искупила свой грех.

Его шестое чувство полицейского подсказало, что Мэгги еще не закончила и дальше будет хуже.

– Она не была мертвой, – прошептала та. – Я хочу сказать: в сарае…

Он закрыл свои чувства для внешнего мира, как задерживают дыхание под водой. И ждал так несколько секунд, прежде чем позволить дьявольскому голосу снова проникнуть в сознание.

– Я там долго ее разглядывала. Меня заворожило это тело, это лицо. Ты, конечно, знаешь: отец обрил ей голову. Он начал вырезать свастику на ее лбу. В своем бреду он превратил Кати в Жаклин Морван. Мы так никогда и не узнали, что еще он проделывал, пока она была бездыханной, но можно все предположить…

Морван, занимающийся любовью с безвольным телом – телом его обожаемой любовницы и опозоренной матери, – вроде тех серийных убийц, о которых рассказывают в специальной литературе.

Как подобный человек смог потом вести вроде бы нормальный образ жизни? Как он мог руководить полицейскими службами, проводить операции государственного значения?

– Это ты ее убила? – вдруг спросил он.

– Я могла бы тебе сказать, что у меня не было выбора, что Кати обвинила бы Грегуара, но это неправда. Она бы снова его простила, я уверена.

Я прикончила ее из чистой ревности. Когда я увидела, как она приходит в себя, ненависть и ярость затопили меня. Эта мерзавка не желала сдохнуть. Она украдет у меня мою жизнь, детей, которых я должна родить от Морвана… Я схватила молоток и ударила ее по голове. В грудь. По ребрам. Тогда она перестала двигаться, я взяла гвозди и вбила ей их в виски. Она снова задергалась. Я привязала ее, заткнула рот и…

Она остановилась, словно чтобы перевести дыхание, но на самом деле – пытаясь вернуться в разум.