3
0А что? Тварь-то по всем статьям богомерзкая, неужели святой отец ее терпеть станет?
Стук алебард об пол возвестил о том, что сюзерен прервал беседу с Матильдой. Рокслей молодцевато вытянулся, нагло сверкнула обруганная кираса. Эпинэ за какими-то кошками пригладил волосы и поправил шпагу.
– Маршал, – лицо Альдо горело, – идем в малый кабинет, ты мне нужен. Капитан, я никого не принимаю. И проводите... Пусть Мэнселл проводит Ее Высочество в ее апартаменты.
Его Величество от души грохнул дверью, размашисто повернул ключ, подошел к окну, рванул занавеси, но не рассчитал сил. Два кольца разлетелись, и белая парча провисла. Это помогло – сюзерен с недоумением воззрился на дело рук своих, потом рассмеялся.
– Садись! Ну и разозлился же я.
– Я тоже, – пошел в атаку Иноходец. – Если ты не повесишь Морена, это сделаю я.
– А что он натворил? – Альдо плюхнулся в кресло и вытянул ноги. – Ничего нет хуже встречи с родичами, раньше я этого не понимал.
– Это ты о Матильде? – не поверил собственным ушам Иноходец.
– О Матильде, только давай о ней потом, я еще кусаюсь. Так что там с Мореном?
– Что ты ему приказал?
– Ничего, – Альдо с удивлением воззрился на Робера, – ничего такого...
– Ничего? – подался вперед Робер. – Ты точно помнишь?!
– Признаться, меня твой Алва вывел из себя, – сюзерен нахмурился. – Поднимать руку на человека без оружия я не обучен, и он этим воспользовался. Это не Ворон, а гадюка какая-то! Да уж, удружил ты мне с ним. Убить – нельзя, терпеть еще больше нельзя. Короче, пришел я в себя только на лошади.
– Да не знаю я! Может, я что-то в сердцах и брякнул... У меня руки чесались эту гадину ухмыляющуюся на месте прикончить. Я пытался с ним говорить по-хорошему, четыре раза пытался, да легче с аспидом поладить, чем с этим... А что Морен натворил?
– Запер Алву в какой-то жаровне над поварней. Без окон. Я за час там едва не сдох, а он восемь дней просидел. Тьма кромешная, воды – кубок в сутки, зато соленой – пять кувшинов, куда ни глянешь – кувшин. Алатский!
– И что? – сощурился Альдо. – Помогло?
– То есть? – осекся Робер. – Что ты имеешь в виду?
– Твой друг стал повежливей?
– Рокэ Алва мне не друг, – Робер услышал свой голос и понял, что рычит, – и никогда не был, но он – человек. И мы – люди. Или уже нет?
– Да успокойся ты, – посоветовал Альдо, – я ничего этого не знал. Что Морен говорит?
– На тебя ссылается. Дескать, ты ему велел объяснить герцогу Алве, что его время кончилось.
– Дурак, – припечатал сюзерен, – услужливый дурак, хоть и с выдумкой. А если б я велел повесить эту скотину вверх ногами или утопить?! Говорю же, зол был! И ты б на моем месте разозлился. А что соизволил сказать наш герцог кардиналу?
– Он не был расположен к разговорам.
– Вот как? – в голосе Альдо послышалось разочарование.
