0
0Странно, но губы непроизвольно трогает беззаботная улыбка. Не хочу думать о том, сколько девушек вот так же, как и я, таяли в его руках. Ясное дело, что их было очень много. Нет, не хочу знать. Он ведь… со мной сейчас. Или нет? Имеет ли для него значение все то, что происходит между нами?
«Я люблю тебя». Просто слова, сказанные на эмоциях? Но это прозвучало так… искренне, по взрослому. И когда он смотрел на меня, я чувствовала: не лжет.
Вот ведь как бывает. Еще несколько месяцев назад мы ненавидели друг друга, а теперь… Что теперь? Даже страшно подумать и представить нас вместе. Настолько неправдоподобная, сюрреалистическая картина выходит.
Одно знаю точно: я пропала. В какой именно момент со мной приключилась эта беда — не понимаю…
Невольно вздрагиваю от его бархатного голоса.
— Напугал? — подходит ко мне ближе.
— Нет, — качаю головой. — Задумалась просто. Не заметила, как ты вошел.
— Я принес то, что ты просила, — Рома садится на корточки, и я только сейчас понимаю, что он собирается делать.
— Я сама, — прошу, отчаянно сопротивляясь. — Не надо, Ром, пожалуйста.
— Да перестань, — настойчиво убирает мою руку и строго смотрит на меня. — Обработаем и заклеим. Как медсестра советовала.
Переубедить невозможно. Только и остается, что беспомощно сидеть и краснеть, пока он совершает все эти манипуляции, иногда непроизвольно задевая пальцами мою пылающую кожу. Снова заставляя меня нервничать. И дело не только в этой отвратительной надписи. Сижу тут перед ним полуголая, в одной футболке. Его футболке причем. Стесняюсь. Очень. Со стыда умереть можно. Но я заметила, что ему это мое уже привычное состояние даже нравится.
Наблюдаю за его спокойными, неторопливыми движениями и чувствую при этом волнами исходящее от него напряжение. А взгляд этот… В нем плещется досада на пару с сожалением. Рома в какую-ту секунду не выдерживает и, тяжело вздохнув, кладет голову мне на колени.
— Прости, Ален, — произносит глухо.
— Виноват, — спорит он. — Сперва Ян, потом Ника… Мне стоило ожидать чего-то подобного.
— Ты не можешь брать ответственность за их поступки, — неуверенно протягиваю ладонь и начинаю перебирать темные пряди его волос. Парень закрывает глаза и трется щекой о мою ногу, а затем касается кожи горячими губами.
— Я мог не допустить всего этого.
Он со мной явно не согласен. Завелся опять с полуоборота. Встает, собирает бумажки, оставшиеся от пластыря и собирается уходить.
— Ночник? — спрашивает, останавливаясь у прикроватной тумбочки.
— Я темноты боюсь, — сообщаю ему зачем-то.
— Понял, буду знать, — кивает, убирая руку от лампы.
— Если останешься здесь со мной, — сглатываю, пытаясь сохранять спокойствие, — можешь выключить. С тобой… мне не страшно.
