0
0Нет прекраснее…
В какой-то момент моя мокрая насквозь футболка летит куда-то в сторону. Лисица сперва очень стесняется. Краснеет, стыдливо отводит глаза. Очевидно, мой голый торс вызывает у нее очередной приступ смущения, но под моим натиском, она все же сдается. Ее пальчики осторожно ложатся на мои плечи. И кажется, что даже кожа под ними горит. Настолько остро я чувствую, что мне нужно это… Она нужна. Как воздух, которого совсем не осталось в ноющих легких.
Целуемся, теряя счет времени. Теряясь друг в друге. Жаждущие губы. Сбившееся дыхание. Страстный шепот и обжигающие прикосновения.
Холодная Алена Лисицына. Тает в моих руках. Я же чувствую. Вот она какая на самом деле… Нежная. Ласковая. Отзывчивая. Хрупкий цветочек, который по какой-то причине достался мне. Испорченному во всех отношениях.
Она выставляет между нами ладошку. Наверное, знак, чтобы притормозил, остановился. Потому что понесло безбожно. Балансируем на грани. Поцелуев становится мало. И мы все теснее прижимаемся друг к другу, ощущая, что одной ногой стоим на пока еще запретной территории.
— Ром, — в ее голосе отчетливо слышится явственная паника. Оно и понятно.
Че ты как дикий в самом деле! Набросился на нее как голодный зверь.
А ладонь так неудачно спускается на мой живот. Мышцы пресса напрягаются под ее пальцами, и она вздрагивает вместе со мной.
— Ммм, — мычит, отклоняясь. — Ром…
— Лиса, — перебиваю, отрываясь от сладких губ.
Пытаюсь дышать. Сердце гулко барабанит о ребра. По венам жгучее желание разливается. Накрыло — не выплыть.
— С ума схожу, прости, — признаюсь, целуя худенькое плечо, пока ее пальчики путаются в моих волосах. — Не соображаю совсем, но клянусь, никогда не обижу тебя. Ты же понимаешь. Понимаешь, да?
Силой воли заставляю себя отодвинуться от нее.
— Скажи, что веришь. Мне это важно, — серьезно смотрю на нее.
Стискиваю ее в объятиях и выдыхаю с облегчением.
— Извини, если напугал своим напором. Просто ты…
Я закрываю рот, чтобы не наговорить лишнего. Молчи, Рома. Просто молчи.
— Я… что? — обнимая меня за шею, невинно интересуется она.
Как бы слова подобрать, чтобы помягче и без пошлостей…
— Слишком волнуешь меня, — единственное, что могу выдать. Искренне и по-честному. — Но тебе не стоит переживать на этот счет. Ясно?
— Да, — отзывается тихо.
— Дрожишь. Замерзла. Подожди…
Вылезаю из кабинки и снимаю с вешалки безразмерный махровый халат, который мать привезла сюда однажды.
— Держи, — протягиваю его ей. Только сейчас замечаю, что Алена прикрывает ладонью то, что сотворила с ней Вероника.
Буквы, вырезанные ножом.
Снова злость вытесняет все остальные эмоции.
— Ром, не смотри туда, пожалуйста, — просит она, проследив за моим взглядом.
