0
0Злость накрывает моментально.
— Ты в студию заходила? — сталью звенит мой голос.
— Я… там открыто было…я просто осмотрелась, — испуганно мямлит и виновато пожимает плечами, уставившись на меня. — У тебя талант. Ты знаешь?
— А у тебя отсутствие инстинкта самосохранения, — стреляю в нее испепеляющим взглядом.
— Ну не злись, просто любопытно стало, — лезет ко мне, но я дергаю головой влево.
— Любопытство кошку и сгубило.
— Какую? — не понимает она.
— В клуб едем сегодня или нет? — переводит тему.
— Почему? А где же тогда ты будешь встречать новый год? Не с друзьями? Не со мной? Я думала, что мы…
Ее болтовня капитально действует на нервы.
— Ты в последнее время слишком много думаешь, — замечаю я, останавливаясь на перекрестке. — В твоем случае это вредно. Вон даже морщина на лбу появилась.
— Что? — она опускает солнцезащитный козырек и внимательно пялится в зеркало, приняв мои слова за чистую монету. — Ну че ты доводишь меня! Нет там никакой морщины!
Пока курица возмущенно кудахчет и осматривает свой излишне разукрашенный фэйс, я сменяю радиостанцию. До оскомины раздражает та примитивщина, от которой она тащится.
— Ну Ян, на фига ты переключил, — противно ноет, — там моя любимая песня играла…
Неудивительно. Музыка для деградантов. Ни мелодии, ни стоящего речитатива. Набор слов и пара аккордов.
— Что насчет Лисицыной? Как и договаривались? Третьего надо выманить ее в загородный дом? — спрашивает Алла, складывая козырек.
— Отбой, — сообщаю я ей коротко.
— Как это отбой? — переспрашивает, не скрывая изумления. — Но ты же сам говорил…
— Я. Сказал. Тебе, — повторяю с нажимом. Ненавижу, когда приходится объяснять что-либо дважды. — Мне это больше неинтересно.
Ловким движением достаю сигарету из пачки и зажимаю фильтр губами. Разгоняюсь по Ленинградке.
— Ну блин, а может все-таки…
— Нет, — обрываю ее на полуслове, щелкая зажигалкой. — Я передумал.
— Вот те на! И с чего вдруг? — удивляется блондинка. — Она меня пипец как бесит! Я бы с удовольствием ее проучила.
Мои губы невольно растягиваются в кривой полуулыбке. Еще одна особа, жаждущая расправы. У Лисицыной прямо паталогическая удача на тех, кто желает испортить ей жизнь. Жаль ее даже в какой-то степени. Сперва мой розыгрыш с похищением, потом травля, организованная мной же. А затем и Ника, оказавшаяся еще более чиканутой, чем я предполагал… Вырезать ножом слово на живом человеке — это даже для меня перебор. Совсем двинулась на почве ревности.
— Так а че ты передумал, Ян? — насупившись, пытается настойчиво вытащить из меня объяснение Шевцова.
— Глухая или тупая? — вопрос риторический. — Говорю же: азарт пропал.
В принципе мои слова не далеки от истины. Мстить Беркутову через эту страдалицу уже не комильфо. Девка как никак.
