0
0Не знаю, что нужно делать, но, когда он зарывается ладонью в мои волосы и сильнее сжимает в объятиях, задыхаясь от волнения вместе со мной, я теряю голову и отдаюсь на растерзание инстинктам. Обнимаю его за шею, несмело подаюсь навстречу и падаю. Падаю прямо в небеса…
Туда, где мы с ним вдвоем. Парим. Высоко-высоко. Растворяясь друг в друге.
Чувство невесомости, оглушительной эйфории накрывает, одурманивает и заставляет чувствовать себя нужной. Особенной. Желанной. Слабой девочкой, которую могут любить.
Рома аккуратно толкает меня к стене. Горячо и умело целует в ответ. Сперва осторожно, будто боится разрушить этот хрупкий момент. Но я неуверенно открываю рот, позволяя ему чуть больше… и все меняется почти моментально. Его мягкие и настойчивые губы… Мы окончательно теряемся в долгом, откровенном поцелуе. Слишком взрослом, наверное, но поделать с этим ничего нельзя. Оба с ума сошли как будто. Одновременно.
Не слышу ничего. Не вижу ничего. Только чувствую необъяснимое тепло, огненным шаром горящее внутри. Осознаю глубокую привязанность к этому мальчишке, успевшему занять внутри меня столько места, что самой страшно. Страшно представить, что его вдруг не окажется рядом… Страшно представить, что все исчезнет так же быстро, как появилось.
Обмен микробами по полной программе, но какая разница, если это так прекрасно, что даже соображать и рассуждать на тему происходящего не хочется.
— Сбылось, Лисица, — прижимаясь своим лбом к моему, шепчет он, тяжело дыша. А затем снова нетерпеливо припадает к моим губам.
Я улыбаюсь и сильнее обнимаю его за шею.
Пожалуйста. Я хочу. Очень…
«От счастья рвет на части».
Предновогодняя суета несказанно раздражает. Вера в то, что год грядущий подарит лучшую жизнь — всегда меня крайне забавляла. Но не поражала, нет. Человек — существо довольно примитивное. Ему нужна эта самая надежда на светлое будущее, как крылья гусенице, превращающейся в бабочку. Мнимая атмосфера ожидания перемен. Воодушевление. Глупая и такая обманчивая эйфория.
Наивные… Это всего-навсего набор чисел в календаре. Не более. Нет никакого сакрального смысла в том, что в году насчитывается двенадцать месяцев, а тридцать первого стартует новый виток. Это традиционное хождение по кругу, ведь жизнь рода людского циклична…
Со скучающим видом смотрю перед собой и сканирую толпу. Все эти счастливые, до противного однообразные лица, на которых отражается предпраздничное предвкушение, вызывают приступ стремительно подкатывающей тошноты. А может, дело в этом навязчивом, приторно сладком цветочном запахе?
Жму на кнопку, и стекло съезжает вниз, запуская в салон мерседеса свежий, морозный воздух.
— Духи — отвратные, — озвучиваю вслух свой вердикт.
— Ну Ян! — Шевцова тут же демонстративно дует губы.
