0
0Да и получила уже сполна. Не сломалась по итогу, как многие. Это определенно заслуживает уважения. Есть в ней что-то. Пусть дышит, потерянному для общества на радость…
Я вспоминаю лицо Ромео в тот вечер. Желваки, которые ходили туда-сюда. Трясущиеся руки. Обеспокоенный взгляд. Аж через гордость свою переступил. Так спешил в аэропорт, что решил воспользоваться моими услугами.
Да-да. Все понятно. Заклинило тебя на убогой конкретно. Глаза дикие. Палево жесткое.
Давно заметил этот исходящий от него нездоровый интерес к Лисицыной. По всей вероятности, намного раньше, чем он сам. Занимательно, однако. Понаблюдаю за тем, как эфемерное, светлое чувство сменится острым разочарованием. А именно так и будет. Презабавно было слышать от него эту его пламенную речь о том, что Лисицына особенная. «НЕ ТАКАЯ».
Все они шлюхи. В большей или меньшей степени. Как гласит восточная мудрость: «Дьявол создал женщину, пока Аллах почивал».
— Яяян, — тянет Шевцова после затянувшейся паузы. — Может, хоть в ресторан заедем? Все-таки праздник. Зря я, что ль, наряжалась?
— Ты просила просто подвезти тебя, — недоумеваю я. — В мои планы не входило времяпровождение с тобой.
— Я же соскучилась. Надеялась, что к тебе поедем, ну или к твоим родителям. Да и на клуб вообще-то рассчитывала, — рассказывает понуро о своих наполеоновских планах, пока я печатаю Беркуту сообщение.
Мне Савелия забирать через час. У нас по программе Кремлевская елка.
— Я занят. Какие родители, Шевцова, ты о чем вообще? — убираю телефон. — Переморозила мозг на остановке?
— Мы вообще-то с тобой встречаемся как-бы, у нас отношения, — оскорбившись, информирует меня она. — Было бы неплохо познакомиться с твоей мамой и твоим папой.
«Встречаемся». «Познакомиться с твоей мамой и твоим папой». Всевышний, помоги мне.
— Ты преувеличиваешь ценность наших «отношений», — отвечаю я, съезжая с Ленинградки. — Ты же не думаешь, что я знакомлю с родителями всех тех, с кем сплю? Вроде старше, а рассуждаешь, как наивная малолетка…
— Отлично просто, — складывает руки на груди и отклянчивает губу. Надулась. Снова. — Подарок-то будет к празднику?
— Я похож на долбаного Санту? — искренне смеюсь. — Чего ты ждала от меня? Сюрпризов? Развлечений?
— Ну ясно! — аж задышала от негодования чаще. Вон даже стекла неоднозначно запотели.
— Не кипятись, Шевцова. Возьми, сколько надо, — киваю я. — Заслужила. Порадуешь себя чем-нибудь.
— Вот уж спасибо, — она сперва показательно отворачивает нос к окну, но потом, тяжело вздохнув для пущей драматичности, все же тянется к портмоне.
— Все покупается и продается, и жизнь откровенно над нами смеется. Мы негодуем, возмущаемся, но продаемся и покупаемся, — не могу не прокомментировать я.
— Че? — доставая из кошелька купюры, хмурится она.
