Ар-Деко. Своя игра

На холодную, с концами, обоим прямо в харю, мать его. Падди сказал, что если тебя еще увидит, то с него ящик виски самого лучшего. Сравнял счет.

— Да, мать его, все. Молодой парень совсем, жена и две дочки остались. Рано женился, со старой родины привез девчонку.

Я стоял у плитки и ждал, когда мокка начнет подниматься из нижней части кофеварки в верхнюю. Тут главное вовремя с плитки снять, чтобы горелый привкус не появился.

— Пока все чисто, настоящие бумаги, — ответил О’Харе Гласс, продолжая перекладывать листы по одному.

— Тогда «куиды» смотри, — Полли вытащил из стола конверт из толстой бумаги и бросил перед собой.

— Шесть грандов, как Падди сказал.

Вернувшись к столу с чашкой кофе, я достал деньги из конверта. Десятки, но номера на месте и вензель куда не нужно не залезает. Шесть тысяч, все точно. Значит, с этими точно можно договариваться.

— Как в аптеке, — я убрал конверт. — Есть еще один разговор. Есть минутка?

— Пошли в зал, — он поднялся и повел меня через другую дверь в клуб. Сначала прошли через темный захламленный коридор, потом оказались за стойкой, возле сцены для музыкантов.

— Садись, — Полли снял один из перевернутых стульев со стола и поставил на пол.

— Что за дело?

— Да не слушает тут никто, говори.

— Ты знаешь, что у Антенуччи есть камень, так?

— Болтают. Может, и врут.

— Не врут, есть. Заряжен на защиту его лично.

— Хреново… — О’Хара поморщился как от больного зуба. — Не дотянуться теперь до ублюдка.

— На камень есть другой камень всегда. Который нейтрализует первый. Слышал?

— А что толку с того, что я слышал? Такие камни наперечет, мать его, хрен мы до них доберемся. Их же даже не продают, кроме как на том гребаном аукционе, который вы подломить хотели.

Кстати, ты правда взломщик?

— И любой сейф взломать можешь?

— В теории любой. Но некоторые надо ломать сутками и инструментов грузовик требуется. Так я о чем…

— Я могу достать камень. Правильный. Четыре карата.

— Да иди ты! — поразился Полли. — Откуда? Не с аукциона? Не вы его все же помыли?

— Нет, не мы, и маленький он для аукциона. Есть в одном месте, у бородатых из Антверпена, как я понимаю, — назвал я еще одну столицу хасидских торговцев алмазами. — Могу купить. Сразу скажу, что себе не накидываю ни пенни, за сколько продают, за столько и отдам.

— «Биф» у меня с Антенуччи старый. Ему не до этого, но как тут дела успокоятся, он опять про него вспомнит. А я теперь на виду, все знают, где меня искать.

— Ну да, ты же колесами торгуешь?

— Ими самыми. Посреди города, на Либерти-авеню, заходи и стреляй.

— Мать твою, это с Падди говорить надо. — О’Хара энергично почесал в затылке. — Сколько бумаги?

— Двадцать грандов. Фунтами.

— Ни хрена себе! — он поразился. — Не дорого?

— Цена правильная.