И еще около гранда уйдет на огранку, как я слышал.
— Ну, это уже ничего… но двадцать…
— Полли, сколько раз ты слышал о том, что кто-то продает камень?
— Ни разу, мать его, — согласился он. — А просто дернуть его никак?
— Я думаю, что камень заряжен на защиту самого себя, — выдал я заранее придуманную версию. — А вот как купят, тогда его можно перегранить и переписать на другого.
— Надо с Падди говорить. Увижу его сегодня, скажу. Позвоню тогда, дай номер.
— Меня три дня не будет, уезжаю в Порт-Саид машины принимать, могу вечером сам позвонить.
— Сюда звони, позовут. Ладно, хорошо, что разобрались.
Да, с этого крючка мы все же соскочили, получается, что очень и очень обнадеживает. Иметь во врагах одного из боссов местного моба, который при этом еще и хорошо знает, кто ты такой и где тебя искать… это плохо, очень плохо. И я уже не тот Поль Высоцки, взломщик и холостяк, который мог просто раствориться в городе, сменив личность, адрес и машину, я уважаемый бизнесмен со своим делом и даже с семьей.
А камень… вроде бы странное решение, на первый взгляд, но именно что на первый. Падди — заклятый враг Антенуччи. Но последнего прикрывает камень, так что шансы достать сицилийца у ирландца куда ниже, чем наоборот. Лучше бы мне их уравнять. А заодно подумать, как самому поучаствовать в судьбе босса сицилийской «семьи», чтобы уж наверняка чашка весов Галлахера перевесила. Нельзя сказать, что я не думал об этом раньше. Угнать грузовичок с тентом, поставить в нужном месте, купить по объявлению на «Ганмаркете» армейскую винтовку, поставить хороший прицел и хлопнуть его прямо возле дома.
Ладно, пока надо забрать из дома Сюзет, она должна была уже собраться, и можем ехать в Александрию. Все, у меня выходные, черт возьми, отпуск с любимой женщиной, а все остальное гори пока огнем.
— Что можно взять с собой на три дня, заполнив целый чемодан? — поразился я, глядя на приготовленный Сюзет багаж.
— Платья, туфли, а шляпки я отдельно сложила, — она показала на коробку. — Я просто не знаю, что захочется надеть. Как из клетки вырвалась, могу себе позволить быть красивой.
— Ты всегда была красивой.
— А теперь еще красивей, — отрезала она.










