Связной

В Люберцах со старшим лейтенантом Романцевым они очертили круг вопросов, которые может задать штандартенфюрер, этот входил в число первых, так что у Мельника была возможность к нему как следует подготовиться.

— Что они потребовали, когда остановили вас?

— Военный билет, сопутствующие документы. Спросили, куда я направляюсь, из какой части. Поинтересовались, что я делаю в городе, и вернули документы. Обычная проверка… Хотя признаюсь, — в его голосе послышались натянутые нотки, — в какой-то момент мне стало немного не по себе. Если бы я вдруг занервничал или повел себя как-то неадекватно, то меня бы наверняка задержали. Но документы у меня были в полном порядке. Неподалеку от нас проходил патруль. Задержал двух бойцов, их отвезли в комендатуру.

— Когда встретились с Неволиным?

— На следующий день, как прибыл в Люберцы… Впрочем, я об этом написал подробно.

— Я бы хотел услышать объяснение из ваших уст.

— Остановился я в гостинице «Радуга». У меня был девятнадцатый номер на втором этаже. В номере три окна: одно выходит на переулок, а два других на центральную улицу. — Поморщившись, Антон добавил: — Паршивый вид!

— Убедительно, — сдержанно улыбнулся штандартенфюрер. — Что было потом?

— Потом я стал готовиться к предстоящей встрече с Неволиным: прошел по противоположной стороне мимо его дома, чтобы оценить обстановку…

— Зачем? Вы что-то почувствовали?

— Нет. Просто осторожность никогда не помешает, квартира могла находиться под наблюдением.

— Тоже верно.

— И когда убедился, что опасности не существует, зашел к Неволину.

— Как он себя вел? Как держался? Нам важно знать ваше личное впечатление. Вы ничего странного не заметили в его поведении?

— Он достойный солдат рейха, господин штандартенфюрер! Ничего такого, что могло бы насторожить, я не заметил, — уверенно заявил Мельник. — Он предан нашему делу, люто ненавидит большевиков. Попросил, чтобы в следующей посылке ему передали батареи для рации. Если говорить о своих личных ощущениях, то могу добавить, что он произвел на меня весьма положительное впечатление.

— Что он еще рассказывал?

— Он сумел обзавестись личными связями на железной дороге, откуда получает достоверную информацию о проезжающих эшелонах. У меня такое чувство, что он закрепился надолго. Неволин весьма осторожен и обстоятелен, думаю, он немало принесет пользы рейху.

— Ваши наблюдения меня радуют, они всецело совпадают с моими… В последние месяцы участились случаи провала, и нам бы не хотелось терять столь ценного агента, как Неволин. Ответьте мне откровенно, как русским живется?

— Не хочу вас разочаровывать, господин штандартенфюрер, но в Советском Союзе все подчинено строгой военной дисциплине: в городах и в селах порядок.