4
0Он подал мне руку, и я приняла ее, двигаясь, как во сне. Мы вышли на середину зала, и все смотрели только на нас.
— Улыбнись, — тихо велел Близар. — Пройдем два круга — и сбежим. Я вижу, тебе хочется уйти.
— Да, спасибо, — прошептала я, благодарная, что он меня понимает.
Стараясь выглядеть веселой и довольной, я прошла в танце два круга, и Близар великолепно вел, даже когда стали появляться другие пары и приходилось лавировать между менее ловкими танцорами.
Несколько раз в толпе я видела лицо Роланда — он смотрел на меня, как побитая собака, а я всякий раз отводила глаза. Мне было неприятно видеть его. Как будто что-то гадкое упало на руку — вроде бы и вымылся, а чувство омерзения осталось.
Танец закончился, и Близар, подхватив меня за талию, увлек сначала к столу, потом к фонтану, а потом мы попросту выскользнули из зала через какую-то боковую дверь.
— Если хочешь — можем прогуляться по саду, — предложил Близар. — Сейчас Аустерия принесет шубу…
— Нет, поедем домой, — сказала я, снимая маску. — И гулять не хочется, и мы тут уже больше трех часов.
— Не так долго, — заметил он, тоже снимая маску. Лицо его в полутьме казалось бледным пятном с черными провалами глаз.
— Вам опять станет плохо.
— Болтун Сияваршан, — сказал Близар с досадой.
— Зачем геройствовать? — я взяла его под руку. — Поедем домой, сварим кофе и будем сидеть у камина.
Мы вышли запутанными коридорами сначала в главный холл, где нас поджидала Аустерия с шубами в охапке, а потом сели в сани, в которые уже были запряжены Сияваршаном и Велюто, а Фаларис и Аустерия, превратившись в рой снежных пчел, вились над их головами.
— Славно погуляли! — взахлеб рассказывал Сияваршан. — Такие красотки! Сколько милых мордашек среди этих современных девиц! Только воспитания никакого… Но это к лучшему, к лучшему!
Снежные пчелы облепили его, заставив замолчать.
— А что?.. — не понял Сияваршан, но когда рой пчел нацелился на черную лошадиную морду — больше ни о чем не спрашивал
Сани не полетели, а поехали по городу, и я была этому рада. Можно смотреть на уютные улицы, нарядные дома и ни о чем не думать. Когда мы уже подъезжали к городским воротам, возле гостиницы «Рейнеке» я услышала, как знакомый старческий голос орет песню про красотку Изабеллу — назвать это пением не было никакой возможности.
Я услышала опять про гребешки и узорчатый пояс, а потом старик затянул другой куплет:
Песня не была допета, потому что раздался женский окрик, певец захохотал и замолчал.
— Хоть кому-то весело, — вздохнула я.
— Правда хочешь сидеть у камина? — спросил Близар. — Не хочешь побыть одной, поплакать… Я так понял, Роланд — это тот самый, за которого ты собиралась замуж?
— Тот самый, — я попыталась усмехнуться, но получилось не очень.
