6
0Но он отказался — решил, что полечится дома.
В Придонск оперативная группа возвратилась этим же самолетом. Преступники сидели в разных местах салона с наручниками на запястьях. Гонтарь с Фриновским молчали, а Боб ярился злобой, поглядывал на раненого Русанова, шипел:
— Жаль, не прикончил я тебя, подполковник. Чувствовал, что беду ты нам на борт принес, руки чесались укокошить тебя…
— Помолчи, Басалаев! — строго прикрикнул Кубасов. — На суде поговоришь.
…Придонск встречал их ярким солнцем, высоким небом, чистой серой бетонкой.
Едва самолет приземлился и зарулил на стояночную площадку, к нему вместе с самодвижущимся трапом хлынула группа людей. В иллюминатор Виктор Иванович увидел генерала Кириллова, Зою и Сергея. Много было у самолета аэропортовских работников в синих форменных пальто, милиции.
Виктор Иванович, у которого левая рука висела на перевязи, первым спускался по трапу, улыбался Зое и сыну — видел он сейчас только их одних, и им одним говорили его уставшие, но счастливые глаза: «Все в порядке, мои дорогие. Жив. Ранен, да, но это ничего, это заживет. Главное дело сделано, а оно было опасное, очень опасное, чего уж теперь скрывать! Но все уже позади…»
Он спустился вниз, и Зоя со слезами на глазах порывисто шагнула к нему, бережно обняла. Он прижал ее к себе здоровой рукой, успокаивал:
— Все нормально, Зоя, не переживай. Подлечимся…
Сергей топтался рядом, улыбался смущенно и растерянно, не знал, наверное, как вести себя при посторонних, гладил раненую отцовскую руку, спрашивал:
— Больно, па? Сильно задело?
Виктор Иванович коротко обнял и сына, сказал:
— Думаю, полегче, чем тебя в Афгане. Но полежать и мне придется…
Спускались в это время по трапу Гонтарь со своими боевиками, все в наручниках, под охраной чекистов. Угрюмо, исподлобья, поглядывали на примолкших, с неприязнью рассматривающих их людей.
— Помнишь, па, я однажды дома не ночевал? — спросил Сергей.
— Да, помню. У тебя тогда мотоцикл заглох…
— Нет, я неправду тогда сказал. Я следил за этими тремя, на дачу за ними ездил. Ну… Светлана с ними была.
— А, понятно. И конечно, себя обнаружил? Не утерпел?
— Ты бы тоже не утерпел, па! — серьезно сказал Сергей. — Если бы на твоих глазах паскудничать стали. И вообще… Они меня избили, в Дон бросили. Да руки еще связали. Еле спасся.
— Сережа! — ахнула Зоя, и лицо ее сделалось бледным. — Да что ты говоришь?! Их же… судить за это надо! Сволочи какие, а! Витя, чего ты молчишь?
— Да ладно, мам, чего теперь… Дело прошлое, — отмахнулся Сергей. — Мы им с парнями тоже подсыпали.
— Вот видишь, сынок, как жизнь-то оборачивается. Когда тебя лично преступность не касается, кажется, что все нормально в обществе и зря органы «свирепствуют».
