6
0— Спецназ из Москвы будем вызывать, Иван Александрович? — спросил Кириллов.
— Нет, некогда. Сами свою кашу будем расхлебывать. Мы упустили Гонтаря, дали ему возможность вырваться из города, захватить самолет. Это плохо, очень плохо!… Сейчас дорога каждая минута. Банда, судя по всему, весьма решительно и агрессивно настроена, может применить насилие. Гонтарь пошел ва-банк, это очень опасно. Оружие они уже применили, применят и в другой ситуации, мы должны быть к этому готовы — их ничто теперь не остановит. Москву, разумеется, поставим в известность, облсовет, а действовать придется своими силами. Все, товарищи офицеры! Через двадцать минут выезжаем.
Гонтаря вызвали на связь, он приложил наушники к ушам, бросил раздраженное:
— Слушаю, Лукьянчиков!
— С вами будут говорить сейчас из КГБ.
— Давай, пусть говорят.
— Алло, Гонтарь! Здесь подполковник госбезопасности Русанов.
— Отлично! Значит так, Русанов: топливо — под завязку, экипаж — в самолет, коньяк, закуску из буфета — на борт. Сам тоже с нами полетишь, понял?
В наушниках — мгновенное замешательство. Потом по-военному четкое:
— Ну и отлично. Начинаем работу. Гони топливозаправщик к самолету. Керосин лить под завязку. Я сам буду смотреть. Твоей группе захвата к самолету не приближаться. Если начнете стрелять, все пассажиры будут уничтожены. Закроем двери и устроим тут мясорубку. Понятно говорю?
— Понятнее некуда. За топливо выпустишь половину пассажиров.
— Нет. Мужиков отпущу, от греха подальше. А бабы с детьми — для меня та же валюта. Давай, Русанов, керосин.
Вскоре при свете прожекторов подполз к самолету длинный серебристо-белый заправщик. Рабочий в меховой теплой куртке, боязливо поглядывая на стоявших у трапа Гонтаря и Боба, всунул шланг в заправочное отверстие крыла.
Гонтарь поднялся в самолет, оглядел притихший, напряженно разглядывающий его салон, усмехнулся.
— Десять мужиков, — строго сказал он. — На выход. С вещами.
— Отпустите женщин! — подал кто-то несмелый голос из дальнего конца самолета. — Чего издеваетесь?!
— Одного героя уже унесли на носилках, теперь ты захотел?… — выматерился Гонтарь. — Ну-ка, кто тут вякает? Ты? Вот и сиди. Остальные — на выход!
Мужчины один за другим потянулись к трапу самолета, Фриновский дулом автомата вел счет. На этот раз Гонтарь сам вызвал Русанова.
— Чего тянешь время, подполковник?… А зачем штурмана менять, чего ты мне голову морочишь?… Лететь отказался? Ну-ну, давай который посмелее. И коньяк не забудь, я тут уже замерз со своими парнями. Быстрее, Русанов!… Да, чуть не забыл. Еду и выпивку принесешь сам. Подъедешь на машине, машину оставишь от самолета метров за сто, дальше — пешком. Двоих-троих за коньяк отпущу.
