6
0Бухнул в пол:
— Это мы, Мария, Тольку порешили. Валькиного мужа. Помнишь, на голубых «Жигулях» приезжал?
— С кем?! Что ты говоришь, Сеня? — она в ужасе подняла ладони к лицу.
— Да с пареньком одним, ты его не знаешь. И не в этом дело, Марусь. Он нас с Валентиной заложить собирался, грозил. Поняла? А он многое знал, да все знал, чего там! Поэтому ты решай…
— Да что мне решать, Сеня? На родного мужа, что ли, пойду доносить? Бог с тобой.
— И за это спасибо, — хмыкнул Семен. — А теперь слушай. Ты ничего не знаешь, ничего не видела, никто к нам не приезжал и ничего не привозил. Дурочкой прикинься. Ну, раз сказала ментам, что ночевал я в машине… Ладно, напился или поругались, чего-нибудь придумаем, выкрутимся.
Мария заплакала. Острые ключицы ходуном ходили сейчас под раскрытым на груди халатом, сотрясались худые плечи.
— Спрячь все, что можно, — поучал Семен. — Я тоже свои железяки приберу…
— Может, отдать им все, Сеня?
— Дура! Детей троих на что растить будешь? Меня, чего доброго, заберут. Ты об этом подумала?! Из дома не выгонят, не бойся. Машина, видно, накроется, жаль, — Семен глянул в окно, на «Волгу». — А так всем следователям говори: своим горбом заработали. И машину купили, и дом построили — огурцы да ягоды растили и продавали. Поверят. Огород большой, все в Даниловке знают, что мы с тобой торговлей занимаемся… Золото у меня кое-какое есть, я спрячу, скажу тебе где. Лет пять — семь, если что со мной случится, не притрагивайся к нему, жди.
— Да что с тобой может случиться, Сеня? — Мария со страхом смотрела на мужа.
— И расстрелять могут, — просто сказал он. — Вышка. Это как следствие пойдет. И что Валентина скажет.
Семен ушел во двор, чем-то там гремел, что-то ломал. Потом, нагрузившись железками (он разобрал плавильный агрегат), поехал к еще не замерзшему Дону, выбрал глухое и глубокое место, побросал обломки в воду, постоял, повздыхал. И жалко было расставаться с прошлой жизнью, и выхода, кажется, иного не было.
…Поздним вечером кто-то постучал в ворота, забился в неистовом лае Трезор, и Семен поднялся из-за стола — уже пришли?
Но явился совсем незваный и нежеланный гость — Дюбель. Семен впустил его во двор, цыкнул на метавшегося в праведном хриплом лае кобеля, повел Генку в гараж. Заперев дверь, спросил угрюмо:
— Ну? Зачем ты сюда приехал? Менты рыскают.
Генка, продрогший, голодный и злой, грел руки у электрокамина, процедил сквозь зубы:
— Не только менты, Семен. И госбезопасность гоняется.
— Эт почему? Мы разве какого государственного деятеля пришили? Подумаешь, прапорщик!
— Да прапорщик завскладом был, пугач этот от него, — Дюбель похлопал себя по слегка оттопыренному карману, где лежал пистолет. — Ну и еще грешок один за мной есть… Щегол, сучонок, заложил.
