6
0Хоть и был включен электрообогреватель, но к утру они все равно проснулись от холода, клацая зубами.
Генка допил оставшуюся водку, поискал пистолет (он валялся на полу машины, выпал из кармана), попросил отвезти его к электричке, что Сапрыкин и сделал. Было еще темно, никто их не видел, и Семен успокоился. А потом, вернувшись, взялся за мытье. Следов, кажется, никаких нигде не осталось.
Мария, когда он пришел завтракать, учинила допрос: где был да что делал? Но он буркнул тогда невразумительное: застрял, отстань… спал в гараже, рано надо было вставать, мыть машину…
Зря он не предупредил Марию, не поговорил с ней по-хорошему. Мол, если будут спрашивать, говори, что ночевал дома, никуда не ездил и прочее. Ну ладно, он поговорит с ней сегодня, приедет и поговорит.
А труп, видно, нашли, нашли. И следы «Волги» раскопали, не иначе. Стали искать машину в Даниловке — милиция сети забрасывала просторные. В Даниловке у троих «Волги», всех и опросили. У соседа Сапрыкина какие-то пятна на сиденье нашли, похожие на кровь, Семен даже духом воспрянул. Но сосед сказал следователям сразу: кровь от мяса, возил, мол, продавать говядину. Эксперты проверили пятна — да, действительно, кровь крупного рогатого скота, и свидетели показали, что видели этого человека на базаре с мясом.
Следователи снова к Сапрыкину, снова тары-бары — где был да что делал? Скребли что-то в багажнике, колеса осматривали, сличали рисунок со своей фотографией — нет, не сходилось. Но эксперты еще не сказали своего окончательного слова, а теперь и Валентину взяли. Сжимается кольцо, сжимается.
Сегодня подсохло, подморозило. Вяло, неохотно, как на парашютиках, скользили в воздухе редкие снежинки. Дышалось легко, воздух был на удивление чист, солнце пронизывало его косыми лучами — день катился к вечеру.
А Семен Сапрыкин катил в свою Даниловку. «Волга» несла его играючи, так и рвалась вперед всем своим стосильным, хорошо отлаженным двигателем.
«Золото спрятать, закопать, — холодно, расчетливо думал Сапрыкин. — И не дома, не в саду — где-нибудь в лесу, на отшибе, куда и волки не заглядывают. Всю аппаратуру уничтожить, никаких следов переплавки в доме не должно быть. Там, в подвале гаража, есть еще килограмма два с половиной рамки, что привозил в последний раз Рябченко, — уничтожить. Что еще? Главное — поговорить с Марией, втолковать ей, что и как говорить, как поступать. Она почти ничего не знает о моем «золотом промысле», это хорошо. Тем более не в курсе дела по Анатолию — царство ему небесное! Держал бы язык за зубами — пальцем бы его никто не тронул… Ну да ладно, дело сделано».
На обочине дороги стояла женщина, голосовала, просила подвезти. Это была их, поселковая, баба, Сапрыкин знал ее. Он затормозил, открыл дверцу.
