6
0— Может, приезжал кто, на машинах?
— Приезжали, как же! И на белой, и на черной… Да я в их по понимаю, гражданин хороший. И молодые мужики приезжали, и девки, размалеванные, как сучки. Тьфу!… Кто ж Тольку-то пристукнул, сынок? Не споймали их?
— Пока нет, не нашли еще убийцу, — вежливо улыбнулся Русанов. — Всему свое время, найдем.
И снова тягучий, вроде бы и безрезультатный допрос Валентины Долматовой. Ее односложные, скучные ответы: нет, ничего об убийцах не знаю, даже не предполагаю, кто и почему мог это сделать. Про оружие и патроны в пристройке тоже ничего сказать не могу — надо бы у «самого» спрашивать… Живем не по средствам? Почему вы так считаете, гражданин следователь? Сейчас все хорошо живут. Дом мне мать оставила, на машину заработала, ковры, хрусталь, телевизоры… Мы с мужем оба неплохо зарабатываем, детей нет, тратить не на кого. Вот и покупали вещи…
Допрос шел в кабинете Краснова, в здании областной прокуратуры. На улице вовсю валил снег, и все трое — Краснов, Долматова и Русанов — время от времени переводили взгляды за окно: редко бывают такие снегопады даже в разгар зимы, а водь декабрь только-только начался.
— Да-а, — протяжно вздохнул Краснов. — Жаль, Валентина Васильевна. Мы полагали, что вы станете помогать следствию, а значит и себе… Жаль!
— Чего помогать?! Себе веревку, что ли, мылить? — вспылила Валентина. — Что знаю — то и говорю. А наговаривать на себя…
— Наговаривать на себя не нужно, но и скрывать содеянное нет смысла, запомните!… Вы, Долматова, подозреваетесь как соучастница в умышленном убийстве Анатолия Рябченко, вашего супруга. Я вынужден задержать вас.
— На родного мужа руку поднять?! Да что вы такое говорите?!
— Подозрения у следствия серьезные, Валентина Васильевна, и дай бог, чтобы они отпали. Еще раз повторяю: добровольные признания облегчат вашу участь, Подумайте об этом.
Глава двадцать девятая
Сапрыкин быстро догадался о задержании Долматовой. Он позвонил в изолятор брака, и несколько растерянный женский голос сказал ему, что Валентины Васильевны нет, и когда она будет — неизвестно. А кто ее спрашивает?
— Она что — захворала? Или как?
— Да нет, не заболела. Но… понимаете… Ее вызвали в прокуратуру, вчера еще, она ушла и… Это Виктор Михайлович говорит?
— Да-да, Виктор Михайлович! — Сапрыкин брякнул трубку на аппарат, постоял в раздумье. Звонил он с завода, из гаража. Ему стало ясно, что Валентину взяли и ждать больше нечего. Рано или поздно могут прийти за ним — рассчитывать на то, что Валентина промолчит, не назовет его имя, особо не приходилось. Следователи будут давить на нее, собирать улики, спрашивать, спрашивать и спрашивать. Потом поймают ее на какой-нибудь неточности, снова начнутся допросы… Выдержать их может далеко не каждый человек.
