Провинциальная девчонка

Согласись, Камерон, ты злишься не потому, что я тебе лгал. Рвешь и мечешь из-за того, что твоя жизнь превратилась в кошмар. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. И понимаю, о чем ты думаешь.

– Интересный разговор. В таком случае просвети меня.

– Ты думаешь, что я не так уж плохо устроился. Верно?

– Да, – кивнул Камерон. – Именно так я и считаю.

– Но у тебя самого хватает храбрости только на то, чтобы ныть, – спокойно продолжал Джон. – А вот я действовал. Ясно? Кстати, Даллас, не солги я, и ты никогда не попросила бы Монка убить Кэтрин.

– Но, Джон, если ты так хотел избавиться от нее, почему же просто не развелся? – допытывалась Даллас.

– Деньги. Я хотел заполучить все, что у нее было. Клянусь Богом, я заслужил это за годы мучений с ней. Она была властной сукой. Все время старалась взять надо мной верх! – взорвался Джон, и впервые они услышали в его голосе горечь и ненависть. – В отличие от Камерона я не глушил тоску спиртным, а думал и рассчитывал. Вы понятия не имеете, как она была омерзительна. Жирела не по дням, а по часам. Кроме того, она страдала ипохондрией. Только и говорила что о своем здоровье. У нее действительно были шумы в сердце, но не настолько серьезные, чтобы придавать этому значение.

Она пришла в полный восторг, когда ей об этом сказали. Это дало ей предлог стать еще неряшливее и грязнее. Она улеглась в постель и больше не вставала. Несчастные горничные носились вокруг нее, прыгали на задних лапках, выполняя все желания хозяйки. Я надеялся, что сердце у нее не выдержит такого обжорства. И клянусь, пытался убить ее тоннами шоколада, который приносил с собой каждый вечер, но на это ушло бы слишком много времени. Да, я бегал по бабам, а она ничего не знала, поскольку, как уже сказано, была слишком ленива, чтобы встать с постели, не говоря уже о том, чтобы выйти из комнаты. Поверьте, я не мог возвращаться к ней домой. При виде этой свиньи мне хотелось рыгать.

– И поэтому мы должны тебя пожалеть? – осведомился Камерон.

– Нет. Но, не находите, что границу мы пересекли давным-давно?

– Мы никогда никого не убивали.

– И что из этого? За все, что мы сотворили, дают самое меньшее двадцать, а то и тридцать лет тюрьмы.

– Но это были экономические преступления, – слабо возразил Престон.

– Это и станет твоим оправданием перед Службой внутренних доходов? – хмыкнул Джон.

 – Считаешь, что они просто пожурят тебя и шлепнут по рукам?

– Но мы раньше не убивали.

– А теперь убили! – отрезал Джон, раздраженный нытьем Престона, и, обратившись к Камерону, добавил:

– Вот что я скажу тебе: это оказалось легко, настолько легко, что можно повторить еще раз. И хочешь моего совета? Мы могли бы подождать немного, с полгода или около того, а потом снова потолковать с Монком о твоем дельце.

У Даллас даже челюсть от удивления отвалилась.