Провинциальная девчонка

Но в последнее время от нее никак не отвяжешься, липнет, как клей, а я не собираюсь снова надевать на себя кандалы, нет уж, слуга покорный.

– Сукин ты сын! – прорычал Камерон.

– Да, я такой, – как ни в чем не бывало согласился Джон. – Хочешь знать самое интересное, помимо трастового фунта хрюшки? Все было чертовски легко.

– Ты убил ее, – констатировала Даллас, закрывая папку. Джон чуть заерзал на стуле.

– Ошибаешься. Яне убивал ее. Убили мы.

– Сейчас мне станет плохо, – пробормотала Даллас и ринулась в туалет. Джон, казалось, еще больше развеселился и знаком велел официанту принести выпивку на всю компанию.

Они сидели молча, скованно, как незнакомые, погруженные в свои мысли люди. После того как официант принес заказ, Джон насмешливо спросил:

– Бьюсь об заклад, Камерон, ты готов убить меня голыми руками, верно?

– Во всяком случае, это мое горячее желание, – ответил вместо Камерона Престон.

Джон покачал головой.

– К чему столько пыла? Ты всегда был слишком горяч, Престон, а после занятий культуризмом вполне можешь переломать мне все кости. Но не будь меня, ты уже загорал бы в тюрьме. Ты не умеешь обдумать каждую деталь.

Не видишь дальше своего носа. Не способен рассчитать каждый шаг. Нам приходится подводить тебя к каждому финансовому решению. И пришлось надавить на тебя, чтобы заставить согласиться на убийство Кэтрин. Вот Камерон – дело другое.

Камерон съежился от стыда и отвращения.

– Знаю я, что совести у тебя немного, но в жизни не предлагал, что ты пас кинешь. Мы – все, что у тебя есть, Джон. Без нас ты… ничто.

– Мы были друзьями, и я верил тебе, – вторил Престон.

– Мы по-прежнему друзья, – возразил Джон.

– ничего не изменилось.

– Черта с два! – бросил Камерон. Но Джон даже глазом не моргнул.

– Ничего, переживете, – заверил он. – Особенно когда вспомните, сколько денег я для вас сделал.

Камерон поставил локти на стол и посмотрел в глаза Джону.

– Я хочу свою долю прямо сейчас.

– Об этом не может быть и речи.

– А я говорю, мы распускаем клуб. Забираем все, что нам причитается, и идем в разные стороны.

– Ни в коем случае, – упорствовал Джон. – Ты знаешь правила. Никто из нас не получит и десяти центов в следующие пять лет.

Вернувшаяся Даллас села за стол.

– Я что-то пропустила?

Престон, которого, судя по виду, в свою очередь затошнило, пролепетал:

– Камерон хочет распустить клуб и поделить вклады.

– Ни за что! – возмутилась Даллас. – Попробуй только снять деньги, и Служба внутренних доходов в два счета нас прижмет. Никогда!

– Он не сможет снять деньги, пока мы не пойдем в банк все вместе. Помните? Нужно поставить четыре подписи, прежде чем нас допустят к вкладу. Мы сами выдвинули такое условие, – успокоил Джон.

– Ты настоящий ублюдок!

– Да, ты уже говорил.