Провинциальная девчонка

показывая на открытую Даллас папку. – Знаешь, что Линдси считает, будто ты собираешься на ней жениться? Эту новость я узнал от ее матери. Она уже обдумывает свадебные приготовления.

Ты говорил с матерью Линдси? Тебе спиртное в голову ударило! Совсем параноиком стал!

– Напыщенный осел! – фыркнул Камерон.

– Потише, только потише, – умолял Престон, вспотев от ужаса и вытирая лоб бумажной салфеткой. В горле у него пересохло так, что язык едва ворочался.

– Может, обсудим маленький трастовый фонд Кэтрин, об исчезновении которого так беспокоился Джон.

– А что с фондом? – удивился Престон.

 – Что-то еще осталось?

– О да! – протянул Камерон. – Почти четыре миллиона долларов.

– Вернее, три миллиона, девятьсот семьдесят восемь тысяч, – прочитала Даллас.

– Господи милосердный, я не сплю? – ахнул Престон. – Он сказал нам… сказал, что отвез ее в клинику Мэйо <Расположена в г. Рочестер, штат Миннесота. Основана семьей выдающихся врачей Мэйо.> и они ничего не смогли сделать. Помнишь, Камерон? Он сказал…

– И солгал. Лгал безбожно и во всем, а мы оказались настолько глупы, что верили каждому его слову.

Подумай сам, Престон, когда мы видели ее в последний раз? Пару лет назад? Как раз перед тем, как она уехала к Мэйо. Все мы видели, как плохо она выглядела. Потом, по возвращении, Джон сказал, что она не желает никого видеть. И мы, уважая ее желания, больше не показывались. Два года Джон твердил нам, что ее состояние ухудшается и она жестоко страдает. И все это время врал нам в глаза.

Все уставились на Джона, ожидая объяснений. Он поднял руки, словно сдаваясь, и улыбнулся:

– Похоже, игра закончена.

Его слова были встречены ошеломленным молчанием.

– Ты признаешься? – выдавил Престон.

– Именно. Какое облегчение больше не выкручиваться. Ничего не придумывать. Не притворяться перед вами, старички. Камерон прав. Я задумал это давно. Больше четырех лет назад, – беззастенчиво похвастался он. – Любил ли я когда-нибудь Кэтрин? Может быть, в самом начале, прежде чем она превратилась в одержимую наглую свинью. Забавно, как любовь может так быстро превратиться в ненависть. Впрочем, может, я и вообще ее не любил. Должно быть, всему виной трастовый фонд.

Вот от денежек я без ума.

Даллас уронила стакан, упавший с глухим стуком на ковер.

– Что ты сделал с нами? – сдавленно прошептала она.

– То, что должен был сделать, – оправдывался Джон. – И ничуть не сожалею. То есть нет, это не совсем так. Жаль, что я пригласил Линдси переехать ко мне. Нет, конечно, поиметь се было совсем неплохо. Каждая минута была чистым наслаждением. Она так хочет угодить мне, что делает в постели все, о чем бы я ни попросил. Поверите, буквально все.