7
0Бросил тревожный взгляд на дверь веранды.
Он посмотрел на мотоцикл — затем: на меня. Заскрежетал зубами.
— Да ты не переживай, Кондратьич, — сказал я. — Верну твоего Чижика целым и невредимым: ещё засветло. Даже не сомневайся! Ты ж батю моего знаешь! Когда Черновы кого-то обманывали?
Степан Кондратьевич тоскливо вздохнул.
Он мазнул глазами по мотоциклу — словно погладил любимую лошадку. Перевёл взгляд на сумку с водкой.
— А ты ездить-то умеешь, паря? — спросил Степан Кондратьевич. — Это ж тебе не велосипед. Тут умения нужны. И права!
— Умею, дядька Степан. Я за время службы в армии на чём только не ездил. Даже на танке!
Передал мужчине сумку с водкой.
Тот взвесил сумку в руке и сказал:
— На танке — это серьёзно…
— Батя твой человек умный, правильный, — сказал Степан Кондратьевич. — Ладно. Бери, чего уж там. До вечера! И помни: Чижик бережного отношения требует. Мотоцикл — техника нежная, чувствительная. Он верная рабочая лошадка, а не скакун. Нечего на нём носиться сломя голову…
Дверь веранды распахнулась — на верхнюю ступень шагнула темноволосая хозяйка дома. Искавшие лазейку в дом мухи пугливо разлетелись по двору. Женщина замерла, пошевелила густыми бровями. Вне дома ей ничто не помешало грозно расставить локти. Она посмотрела на лысину своего мужа — Степан Кондратьевич ссутулился, будто под тяжестью её взгляда. Снова прицелилась глазами в звезду на моем берете. С высоты веранды ей смотреть на кокарду стало проще: не пришлось запрокидывать голову. Женщина тряхнула подбородками, пристально посмотрела на мужа.
— Я не поняла! — сказала она. — Кому это ты своего скакуна отдаёшь? А ты у меня спросил?!
Степан Кондратьевич дёрнулся, как от удара в бок; звякнул бутылками.
— Так это ж Лёньки Чернова старший сынок! — объявил он. — Из армии недавно вернулся. Защитничек!
Женщина вновь сместила прицел на меня.
— Тот, что шампанское у тебя в люльке забыл? — спросила она. — Который к Варьке Павловой сватался?
Степан Кондратьевич закивал.
— Точно! Он! Его шампанское! Я же говорил! А ты мне не верила!
Мужчина втянул голову в плечи.
— А мотоцикл ты ему для чего даёшь? — спросила женщина. — С Варькой он, что ль, куда намылился? В ЗАГС её повезёт?
— Мальца в больницу он повезёт! — сообщил Степан Кондратьевич. — Захворал пацан-то! К дохтуру его надобно! Прям щас! Нету времени ждать! Нешто мы звери? Нешто не поможем? Мальцу-то?
Женщина повернула лицо к мужу. Величаво протянула к супругу короткую, но явно тяжёлую руку.
— Дай, — скомандовала она.
Степан Кондратьевич снова вздрогнул, безропотно протянул жене сумку с водкой. При этом он сердито сверкнул в меня глазами, словно обвинил в нарушении мужской солидарности. Женщина сунула руку в сумку, извлекла на свет газетный свёрток.
