7
0Промычала: «Ну?!» Я попятился (спустился на ступеньку ниже), заявил хозяйке дома, что пришёл к Степану Кондратьевичу. Женщина шумно выдохнула (от чего покачнулись аксельбанты на моей форме) и повернулась ко мне боком. Свободное пространство между её телом и дверной коробкой не появилось. Она снова набрала в грудь воздух.
— Стё-о-оп! — крикнула женщина. — Сте-пан!
Из дома донёсся топот ног: словно большой пёс стремительно бежал на зов своего хозяина.
— Стёпа, тут к тебе мальчик пришёл, — сказала женщина.
Она вновь развернулась вокруг своей оси и, не прощаясь, зашагала по коридору. Подобно поршню вытеснила из прихожей всё (и всех), что оказалось у неё на пути. Сквозь марлевую штору я видел, как женщина протиснулась в дверной проём комнаты. Мне почудилось, что по дому промчался ветерок, точно в разных его частях выровнялось давление. Заметил, как на смену женщине в прихожую юркнул тощий плешивый мужичок. Он посмотрел на меня — грозно надул щёки. Но тут же бросил тревожный взгляд через плечо, откуда доносилось потрескивание деревянных половиц.
— Чего пришёл? — спросил Степан Кондратьевич.
Я поднял на уровень его груди сумку с газетными свёртками.
— Водку принёс, — сказал я. — «Столичная». Три бутылки по пол-литра.
Мужчина шикнул на меня, приложил к своим губам указательный палец. Он снова посмотрел в глубину дома, прислушался. Сглотнул. Жестом показал, чтобы я отошёл от ступеней. Я выполнил его просьбу. Степан Кондратьевич походкой опытного охотника двинулся мне навстречу. Доски пола под ним не скрипнули, не хрустнули. Мужчина переступил порог, затолкнул в веранду прозрачную штору. Прикрыл дверь. Взглянул на сумку с водкой, на чемодан. Поднял взгляд и тут же сощурил глаза, будто его ослепил блеск кокарды на моём берете. Подобно голубю, мужчина склонил на боку голову.
— Мириться, что ли, пришёл? — спросил он.
— Степан Кондратьевич, так мы с вами и не ссорились.
— А это тогда зачем? — спросил мужчина.
Он указал на сумку с водкой.
— Степан Кондратьевич, мотоцикл мне ваш нужен, — ответил я. — На пару часов. Друга из деревни заберу. Здесь недалеко. Деревенька Майская — знаете такую? Это по дороге к Первухино. Я туда и обратно. Глазом не успеете моргнуть.
Мужчина перестал щуриться, приосанился, подпёр кулаками бока. Посмотрел на меня снизу вверх, но будто глядел свысока. Возмущённо крякнул.
— Ишь ты, стервец, чего удумал! — сказал он. — Чижика моего умыкнуть решил?!
Степан Кондратьевич грозно выпятил грудь и заявил:
— Не умыкнуть, а одолжить ненадолго: за плату, — сказал я.
Тряхнул сумкой — бутылки приглушённо цокнули.
— Соглашайся, Кондратьич. Три по пол-литра. Или расскажу твоей жене о шампанском.
Степан Кондратьевич резко и шумно выдохнул, будто его проткнули иглой.
