7
0Резкими движениями развернула бумагу, взглянула на бутылочную этикетку. Кивнула: не мне, не мужу — будто сама себе. Спрятала поллитровку «Столичной» и взглядом-сканером просветила мой пустой чемодан. Сжавшиеся в красноватую точку губы провалились в углубление между щеками и подбородками.
Женщина развернулась на месте и ушла в дом. Не попрощавшись. Вместе с сумкой (и с водкой).
Марлевая шторка затрепыхалась в дверном проёме.
Степан Кондратьевич выдохнул, стёр ладонью с лысины капли пота.
— Ладно, Чернов, — сказал он. — Или как там тебя? Чёрный? Поди сюда. Бросай свой чемодан в люльку. Покажу тебе, как правильно обращаться с Чижиком.
Голубой берет я сунул в боковой прицеп мотоцикла (туда же поместил и пустой чемодан). Сменил армейский головной убор (гордость десантника) на новенький мотошлем, похожий на каску с кожаными накладками, закрывавшими затылок и уши.
Наблюдал за тем, как Степан Кондратьевич вручную выкатил мотоцикл из двора. Отметил: его взгляд при этом источал тоску и грусть, будто мужчина провожал любимого родственника в долгое и опасное путешествие.
Степан Кондратьевич остановил железного коня посреди дороги. Он трижды нажал на педаль, прежде чем двигатель мотоцикла затарахтел и монотонно застучал: «дын-дын-дын-дын». Мужчина погладил себя по лысой макушке.
— Ты… это, Чёрный, поосторожнее с Чижиком… в общем, — сказал он.
— Всё будет нормально, Кондратьич, — ответил я. — Сберегу твоего Чижика, как родного. Не переживай.
По улице посёлка я прокатился медленно: привыкал к новому средству передвижения. Купался в завистливых взглядах детей и подростков. В прошлый раз я ездил на мотоцикле лет двадцать назад (по моему внутреннему календарю). Но то был не «ИЖ-56», а японский «Suzuki Hayabusa», купленный для старшего сына Артура Прохорова. Тот японец лишь отдалённо походил на дребезжащего Чижика. Как сказал бы Степан Кондратьевич: то был породистый скакун, а не крестьянская лошадка. Но «ИЖ-56» меня сейчас вполне устраивал. Да и в глазах нынешней молодёжи он выглядел почти как тот «Suzuki Hayabusa»: зверь, а не машина — не чета самому доступному сейчас средству передвижения велосипеду.
Я правдиво описал Степану Кондратьевичу свой намеченный маршрут. Гость Прохоровых направил меня именно в деревню Майское, через которую я прошлой жизни проезжал много раз и помнил её, как не очень длинный ряд домишек на обочинах шоссе. От той деревни до Павловской водокачки (где в прошлый раз нашли тело директора швейной фабрики) было примерно тридцать километров. Но эти две точки соединялись приличной асфальтированной дорогой, по которой похитители тихо и спокойно провезли бы тело Прохорова в «Запорожце».
