Чехов книга 6. Договор на крови

Пояснила курьеру, что ей нужен алмаз такого размера, чтобы делать засечки на бутылке и проверять не отливает ли коньяк ее слуга.

Я не сдержался и засмеялся, представив шок молодого Волкова.

— Вот и я смеялся, — улыбнулся мужчина. — Тогда решил, что женюсь на ней.

— Почему же не женились?

— Потому что попал под статью о вымогательстве. А когда за дело взялся Филипп Петрович, я уже понял, что выйти не получится. Слишком уж известной фигурой он был уже в те времена. А еще про него говорили, что Чехов не любит проигрывать. Поэтому и закрывает почти все дела.

И когда я и мои друзья быстро попали в острог, то из него почти все пошли на каторгу.

— Интересная история, — заключил я.

— Во времена Смуты многое в жизни людей могло превратиться, как вы сказали, в «интересную историю», — ответил Волков, допил чай и поставил чашку на стол. — Я узнал, что Любови Федоровны нет в живых, когда уже отбывал наказание. Представьте, Павел Филиппович, я тогда подумал, что если бы остался на свободе, то не позволил случиться этой беде. Костьми бы лег, но не позволил ей погибнуть.

— Простите, но мне кажется, что вы вряд ли смогли бы помешать Виноградовой жить и умереть так, как ей было суждено.

— Я мог бы попытаться, — горько вздохнул мужчина. — Но теперь уже и впрямь не узнать, как все могло сложиться. Я не стал другим человеком, мастер. Я все еще тот, кто с удовольствием взял бы паяльник, чтобы восстановить справедливость. Вот только вновь оправляться на каторгу мне не хочется. Я для этого стал слишком стар.

Он повернулся, к стене и указал на картину.

— Я подарил хозяйке дома несколько полотен в этом стиле.

Думал, она их тоже отправила обратно. А она оставила себе, значит. Надеюсь, они ей нравились, а не просто закрывали дырки в обоях, — мужчина поднялся с кресла и выпрямился. — Если это все, что вы хотели узнать, то вынужден откланяться. У меня режим. И прямо сейчас мне надо выпить капли от сердца и ложиться спать. Так велит мой лекарь, что б ему пусто было. Спасибо за чай. Странно, что именно такой тут подавали много лет назад.

— Позвольте, я провожу вас, мастер Волков, — произнёс я и встал с кресла.

Мы еще раз попрощались на пороге и Волков покинул приемную.

Я же запер за ним дверь и направился в жилое крыло. Заглянул в комнату Фомы, где по-прежнему дежурил Лаврентий Лавович. Парень дремал, сидя в кресле и опустив подбородок на грудь. Рядом с кроватью же неподвижно зависла Любовь Фёдоровна. Я подумал, что она меня заметила, просто притворилась, что не видит. А быть может впала в свой особый транс, который в последнее время я наблюдал за ней. Я осторожно прикрыл дверь, поднялся на второй этаж и направился в свою комнату.