Чехов книга 6. Договор на крови

 — Не желаете, чтобы она сделалась свидетельницей нашего разговора или просто не хотите беспокоить?

Стало понятно, что и меня оценивают, отмечая особенности поведения.

— Кухарка обычно приходит днем. Единственный помощник сегодня едва не погиб, и я думаю, что это веская причина, чтобы не требовать его обслуживать меня.

Я бросил на гостя короткий взгляд, отмечая, что его покоробили мои слова. Мужчина скривился, словно откусил лимон, и сжал пальцами подлокотник кресла.

— Его стоит простить за такую оказию, — согласился со мной гость и уточнил с заметным безразличием.

 — Он сильно пострадал? Или вы не в курсе?

— Он выживет, — ровным голосом произнес я. — Я сделаю все, чтобы те, кто причинил ему вред, пожалели о содеянном.

— Ему? Собирались ведь убить вас. Ранения парня оказались сопутствующим ущербом — напомнил Юрий сощурившись.

— Вы можете считать аристократов кем угодно. Также вольны полагать, что я изнеженный избалованный мальчик, рожденный с золотой ложкой во рту…

— А это не так? — вкрадчиво вставил мужчина.

— Думаете, как вам угодно, мастер, — легко отмахнулся я. — Но своих людей я никогда не дам в обиду.

И не позволю считать расходным материалом. Сегодня ранили не моего слугу. А близкого мне человека. И кто бы не стоял за всем этим — он совершил ошибку, за которую заплатит.

— Честь семьи задета, — сделал вывод Волков.

Я лишь покачал головой, не желая далее обсуждать свои мотивы. Потом разлил по чашкам чай и поставил их на поднос, который перенес на столик.

— Но раз вы здесь, я хотел бы узнать, про те эпизоды, за которые вы понесли наказание.

— Можете спросить у своего отца, если вам так интересно.

Вы же наверняка знаете, что именно он вел мое дело. Хотя он был очень занятым человеком. Быть может, и не помнит одного из множества злодеев, которых упек на каторгу.

Я занял место напротив Волкова. Взял свою чашку, сделал глоток и откинулся на спинку кресла:

— Знаете, мастер, мой отец считается лучшим дознавателем времен Смуты. У него были высокие показатели по раскрываемости. Но у нас с Филиппом Петровичем разные подходы к ведению дел. И я думаю, он не заметил или не принял во внимание во время следствия некоторые факты, которые мог считать несущественными.

Я полагаю, что в вашем деле таких фактов может быть очень много.

Я сделал еще глоток чая и вопросительно взглянул на «октябриста». Волков замялся, явно не ожидая от меня такой откровенности. Но все же ответил:

— Вы же знаете, что в Смуту договорные отношения практически не работали. Рабочий кодекс в те времена только формировался и постоянно менялся, вносились правки, а промышленники тут же искали лазейки, чтобы нарушить закон. Все желали найти свою выгоду.

Я кивнул.