Узы любви

Милисент метнула на него любопытный взгляд, словно он несказанно ее удивил. Вулфрик, встревожившись, постарался объяснить то, что и без того было очевидно:

— Но и женщинам охота ни к чему.

— Об этом можно было бы поспорить, но сомневаюсь, что сумею что-то тебе объяснить. Да и вряд ли ты поймешь.

— Если пытаешься сказать этим, что охота — единственное занятие, в котором ты находишь радость, ты права. Вряд ли я могу осознать подобные вещи и никак не поверю, что так и есть.

Милисент задумчиво покачала головой:

— Большинство мужчин упрямо стоят на своем, какими бы вескими ни были доказательства. Черное будет белым, а белое — черным, если они так считают, особенно если женщина высказывает иное мнение. Не согласен? Но разве ты только сейчас не доказал это?

Вулфрик едва не рассмеялся. И не будь она так серьезна, наверняка не сдержал бы улыбку. Неужели она действительно считает, будто мужчины настолько тупоголовы, что способны отрицать очевидное, несмотря на любые разумные доводы?

— Ты снова сгущаешь краски. Просто отметил, что множество вещей могут доставить человеку счастье. По-моему, просто глупо не понимать, сколько в жизни есть всего, что приносит тебе радость.

— А если я отвечу, что ничего тут глупого нет, ты, разумеется, сразу возразишь, ведь твое мнение единственно правильное, не так ли?

— Ты, похоже, преисполнена решимости противоречить всему, что бы я ни сказал.

— Вовсе нет! Это ты скорее умрешь, чем согласишься со мной!

— Но я же согласился, что священникам мешают охотиться сутаны.

— Да, но тут же заявил, что женщин это не касается, потому что они не охотятся.

— Но почему ты не видишь, — возмутился он, — что женщине не пристало быть добытчицей!

— Не у всех женщин есть добытчики!

— Неправда! Если не муж, тогда родные, или семья мужа, или в крайнем случае друзья. В конце концов сам король обязан стать ее покровителем!

— Ты говоришь о высокородных дамах, — презрительно фыркнула Милисент, — тех бедняжках, которым на долю выпало всего лишь быть предметами сделок. А как насчет крестьянок или горожанок, потерявших всех родственников? Почему многие вынуждены нищенствовать или продаваться за деньги, чтобы не умереть с голоду? Не проще ли научиться стрелять из лука, чтобы добывать еду охотой?

— Мы что, намереваемся прямо за этим столом исправить все несчастья и несправедливости мира? — рассердился Вулфрик. — Не представлял, что обычный комплимент перерастет в бесконечный спор о бедах наших ближних…

— Ты вовсе не собираешься спорить, просто желаешь, чтобы я покорно вторила каждому твоему слову, — пренебрежительно бросила она.