5
0— Я говорила, что люблю тебя? — спросила она после долгого радостного молчания и, успокоенная и довольная, еще теснее прильнула к мужу. В комнате было тихо, тепло, и Милисент смутно тревожила единственная мысль о необходимости встать и принести мужу обед. Пусть он считает, что не нуждается в отдыхе, она иного мнения. Теперь она была уверена, что обязательно начнет побеждать в их спорах, если не во всех, то по крайней мере в половине.
— Да, не меньше ста раз. По дороге в Шеффорд. Точно, не меньше ста, — поддразнил Вулфрик.
Но Милисент только улыбнулась:
— Тебе придется быть снисходительнее. Это чувство так ново для меня.
— Как и для меня, но теперь мы можем вместе познать все его оттенки и заглянуть в каждый лабиринт.
Милисент чмокнула его в грудь, повозилась, устраиваясь поудобнее, и ни с того ни с сего выпалила:
Вулфрик разразился было смехом, но тут же застонал от боли.
— Надеюсь, — охнул он, — ты согласна подождать положенное время, чтобы все шло своим чередом? Или требуешь младенца прямо сейчас?
— Придется подождать, — вздохнула Милисент.
Вулфрик внимательнее пригляделся к жене:
— Ты правду сказала?
— Да, если он родится похожим на тебя.
— А если нет, мы всегда можем его отправить обратно, но я предпочел бы, чтобы она была точной твоей копией.
— Можно разом исполнить оба желания, — усмехнулась Милисент.
Вулфрик недоуменно нахмурился, но тут же, все поняв, покачал головой:
— Господи, а я и не подумал о том, что у нас могут тоже появиться близнецы! — И, нежно погладив жену по щеке, добавил: — Ты принесла с собой приданое куда богаче, чем было оговорено в контракте.
— Близнецы — это радость и большие хлопоты, и контракт тут ни при чем.
— Я говорил о любви.
Милисент счастливо вздохнула и, просияв, изо всех сил стиснула шею мужа. Она чувствовала, что стоит взмахнуть руками, и она полетит.
— Можем начать прямо сейчас, — предложил Вулфрик.
— Я насчет ребеночка. Попробуем?
Милисент выпрямилась, улыбнулась и погрозила мужу пальцем:
— Ну уж нет, сначала придется набраться сил. И не думай прилагать хоть какие-то усилия, пока Джоан не снимет швы.
— Не вижу ничего тяжелого в том, чтобы сотворить младенца! — заявил Вулфрик с таким негодованием, что она едва не хихикнула.
— Вот когда боль пройдет, тогда посмотрим, — смилостивилась она.
— Какая боль? — с самым серьезным видом осведомился он.
На этот раз Милисент не удержалась от смеха. Она поцеловала его легко, нежно, с бесконечной любовью. И поспешно ретировалась, прежде чем Вулфрик понял, что на этот раз Милисент настоит на своем. Она сделает все, чтобы он поправился. Но может быть, позже, к вечеру, когда ему станет легче…
