Узы любви

Плотные занавеси на кровати были сдвинуты, чтобы не пропускать сквозняков, поэтому девушка громко откашлялась, давая знать отцу о своем присутствии. Она ничуть не беспокоилась, что может застать в его постели женщину: насколько ей было известно, отец так и не завел любовницу. Он все еще лелеял дорогие сердцу воспоминания о той, по которой до сих пор тосковал. Милисент жалела, что почти не знала матери — необыкновенной женщины, заслужившей такую верность и преданность. Девочке было всего три года, когда та умерла, и в памяти Милисент остались только сладостное благоухание да нежный голос, способный развеять все страхи.

— Так и думал, что ты появишься, — обронил отец, отодвигая полог.

Милисент медленно, настороженно приблизилась, пытаясь угадать по его тону, сильно ли он сердит. Девушка знала, что сэр Найджел несколько раз посылал за ней и Джоан, и слуг, которых она весь день водила за нос.

— Ты не слишком устал, чтобы немного поговорить? — вежливо осведомилась она, садясь на край кровати.

— С тобой всегда интересно беседовать, Мили, потому что ты не похожа на других и высказываешь совершенно неожиданные мысли. Как бы я ни утомился, всегда готов потолковать с тобой.

— Значит, ты находишь меня интересной? — нахмурилась Мили. — Но, бьюсь об заклад, остальные так не считают.

— Если думаешь, что я начну тебя разубеждать, не надейся. Окружающие действительно находят тебя странной. Хорошо, что ты не питаешь иллюзий относительно этого и не чувствуешь себя оскорбленной. Запомни, дочь моя, если стремишься отличаться от других, ты должна сознавать все последствия подобных поступков. В самой природе человеческой — тянуться к тому, что обычно и традиционно, и опасаться всего иного.

— Никто меня не боится, — фыркнула девушка.

— Верно. Но только те, кто хорошо знает и тебя, и твои привычки. Для них твое поведение вполне обыденно, потому что такова ты с самого детства. Однако ты жестоко ошибаешься, если воображаешь, что их отношение позволит тебе и дальше так жить. Это невозможно, Мили, оставь свои бредни, — печально заключил отец.

Девушка и не подумала принять его слова близко к сердцу. Она не станет угождать каким-то чужакам, называющим ее манеры неприличными для женщины. Слишком долго Милисент боролась за то, чтобы окружающие признали за ней право вести себя, как ей угодно! Почему она вдруг должна сдаться и прекратить борьбу? Только из-за приезда де Торпа?

Но отец неумолимо продолжал:

— Ты уже достаточно взрослая и сообразительная, чтобы понять, какие преимущества дает разумный компромисс.

— И что это означает? — вскинулась Милисент.

— Только то, что тебе ничего не стоит надеть красивый наряд и постараться понравиться будущему мужу. Подчеркиваю, все это для твоего же блага.