12
0Первые минут пять-десять говорит, говорит, а потом устает. Отключается. Пойдем, ему теперь нужен покой.
Рассказала, что врач рекомендует готовиться к неизбежному. Анализы лучше не становятся, жизненные силы угасают. Дедушка проживет столько, сколько продержится сердце. Домой отсюда его уже не выпишут.
Внизу, в раздевалке, она расплакалась. Марк обнимал ее, гладил по голове и — стыдно сказать — ощущал не сочувствие, а радость. Отличная была идея — съездить с нею в больницу. Это их сблизило больше, чем что-либо другое. Притом не понадобилось хвост распускать, что-то из себя изображать.
Князь Василий вернулся в свое обычное состояние, мелькнуло в голове. Отогнал ехидную мыслишку, тьфу на нее.
У остановки автобуса ждала целая толпа. Многие навещали в больнице бабушек-дедушек и теперь хотели добраться до метро.
— Не будем толкаться, — небрежно сказал Марк. — Отвезу тебя домой на тачке. Только перейдем на ту сторону, нам же в центр.
Впечатления особенного он не произвел — Настя просто кивнула, словно предложение было совершенно естественным. Лицо ее было по-прежнему печальным.
— Надо было и сюда на тачке ехать. Подумал, на метро и автобусе быстрее получится, — продолжил он тем же тоном. — Суббота ведь, а направление дачное. Пробки.
По шоссе Энтузиастов в сторону области действительно шло много машин.
— Слушай! Насчет дачи. — Настя повернулась к нему. Уже не хмурилась, не вздыхала. — Я по воскресеньям езжу к Миле Патоличевой, это моя подруга, одноклассница, в консерватории учится. Ее на дне рождения не было, не смогла прийти. У них дача в Кратово, а там недалеко, в Чулкове, настоящий горнолыжный спуск. Я ужасно люблю.
«Это что, дочка министра внешней торговли?» — чуть было не задал Марк лакейский вопрос, но вовремя прикусил язык. Если папаша Милы и не тот Патоличев, то все равно какая-то шишка — в Кратово цековские дачи, а держать для гостей горные лыжи это покруче, чем Саввино катание на казенных тройках.
Опять накатила паника. Все, конечно, приедут в охрененных куртках, привезут с собой валютное бухло.
"Представил картину. «Ой, а кто это с Настей Бляхиной от станции пешедралом шкандыбает, в кроличьей шапчонке и пальте «Заветы Ильича»? В каком колхозе она нашла себе такого кавалера?»
— Я бы с удовольствием, но не смогу. Мама все-таки пока еще не очень, — пробормотал он и почувствовал себя глубоко несчастным. Упускаешь жар-птицу, жалкий терпила. Отвязался от нее Сова — кто-нибудь другой подкатится, к такой-то принцессе. А ты будешь за оградой слюни ронять.
