На санях

Потом сказала матери: «Больно легко он согласился. Надо пошмонать, не припрятано ли у него в столе какое-нибудь другое завещание. Беру это на себя. Я ключ сперла». Продемонстрировала свой трофей — маман пришла в восхищение. И горячо одобрила. Пообещала выманить барсука из норы.

И Мэри произвела вылазку. Была застукана неожиданно вернувшимся братцем, но не растерялась. Кто другой из такой жопы не выбрался бы, а она превратила анус в бонус. Еще и удовольствие получила от маленького приключения.

Главное же — успела найти и прибрать документ, который искала и ради которого включилась в эту историю.

Нет, не завещание. Не было у Рогачова никакого другого завещания, да и плевать на это."

"Требовалось изъять папочкину метрику. Она нашлась на дне выдвижного ящика, в пакете со всякими старыми бумажками и корочками. Свидетельство о рождении, выданное в 1928 году. В графе «мать» фиолетовыми чернилами: «Руфь Моисеевна Скрынник». Никаких сомнений по национальному вопросу, хоть тогда пятого пункта еще не было. У евреев национальность считается по женской линии, так что отец у нас какой надо, вот вам пожалуйста документальное подтверждение.

А для получения вызова еврея-папы достаточно. Куда так проворно, жидовка младая? На фиг отсюда. В настоящий мир.

Жизненный План определился давно, еще в школе. Когда мать все время талдычит только про загранку, будто это какой-то парадиз, человеку с мозгами нетрудно сложить два и два. Если там — рай, а тут сарай, так на фиг париться в стране победившего социализма? Мотать отсюда надо, пока молодая. Прочь из пруда, где кроме лягушек с уклейками ловить нечего.

Потому Мэри и поступила в непрестижный Пед, жутко расстроив родную мать.

Выгодно распределиться — таких планов не было. И получать диплом тоже. Ибо — читайте законы — выезжающие по еврейской визе (а никак иначе из пруда не выберешься) должны компенсировать государству расходы на обучение в ВУЗе. Но вот выучить английский за казенный счет — это штука полезная. Поступила Мэри на языковой факультет, по всем английским предметам училась на «отлично», по остальным ковыляла с тройки на тройку.

После четвертого курса собиралась отчислиться. И выйти за какого-нибудь еврея, который, как известно, не роскошь, а средство передвижения.

Можно фиктивно, а можно и с сексиком, причинное место не отвалится. И тут подвалила история с Рогачовым — как на заказ. Со свидетельством о рождении сюжет сильно упрощается.

Но оставалась одна проблема, почти непреодолимая. По закону выезжающий должен получить согласие родителей. А маман, конечно, встанет на дыбы. Если родная дочь эмигрировала — всё, больше никаких загранок. И с работы попрут. Так что встанет насмерть.

И вот тут папочкины пиастры очень даже пригодятся.