2
0
Можно, конечно, аккуратно растолкать его, предложить ванную и поменяться с ним местами: лечь самой на диване, а ему отдать огромную двуспальную кровать, но таким образом я вроде как ущемляю собственные интересы в угоду мужчине, и это тоже не очень хорошо. Начинать отношения, усаживая партнера на трон, не к добру.
Голова идет кругом от всех этих нелепых женских бредней. И, глубоко вздохнув, я присаживаюсь на краешек дивана. Приткнув попу возле спящего Максима.
— Кто же ты такой, Максим Дубовский? — говорю ласковым шёпотом и кончиками пальцев, едва касаясь, провожу по его наморщенному во сне лбу. — Будет жаль узнать, что ты вор-рецидивист или перебил всю семью, затем продал Родину и ищешь в нашей «деревне» политического убежища.
У меня работы больше нет! Дело всей моей жизни уничтожено! Сама на краю обрыва, а села на диван и чумазого, обнаженного по пояс красавца разглядываю.
Приподняв руку, костяшками пальцев касаюсь острой мужской скулы. Тактильно восхищаюсь его привлекательностью и мысленно балдею даже от такой мелочи.
Дубовский кажется добрым, сильным, умным, интересным и справедливым. Храбрым и отчаянным, с замечательным чувством юмора. Как там было в «Москва слезам не верит»? «А у него нет недостатков! Он самый лучший человек на свете!»
Задумавшись, продолжаю его разглядывать и в этот момент, когда моё сердце колотится особенно сильно, Максим резко открывает глаза. Крепко хватает моё запястье. Охнув, багровею от стыда, пойманная с поличным. Пытаюсь встать, но Дубовский не дает даже дёрнуться:
— Ты заблудилась, Ксюшенька?
* * *"
"— Я не заблудилась, я просто хотела проверить, — неловко отодвигаюсь. Но Максим действует как хищник, заприметивший у кустов дрожащего маленького тушканчика. И вместо того чтобы отпустить, активизируется. Дьявольски хватко переворачивая меня на спину и подминая мою одуревшую от его мужской силы фигуру под себя.
Ух! Хочу заорать от возмущения, но только диву даюсь: как на такой узкой половинке хватает места для на нас обоих? Его мощный торс касается моего живота, и я, дабы не раскиснуть окончательно, мысленно повторяю таблицу умножения. Ибо Максим… Ох! Этот мужчина смотрит на меня, как на северное сияние. То есть с восторгом и восхищением.
А ещё он тяжелый и держит меня с такой уверенностью, что дышу я только по возможности. В общем, через раз.
— Я хотела проверить, нет ли у тебя жара, — вдох. — Высокой температуры.
— Ну и как? — произносит горячим шепотом и взглядом облапывает мою фигуру. — Всё в порядке?
— Вроде бы да.
— Отлично, — отвечает всё тем же проникновенным шепотом и опускается к моей шее.
Целует.
