102
0
– Я вас не пожалела, Виктор Иванович. Пока вы нужны живым… Вдруг что-то полезное знаете. – Волант улыбнулась. – Итого, одиннадцать патронов на десять человек… Достаточно… Кто первый желает исповедаться?
Еще рано. Надо было ждать. Он не мог позволить, чтобы ради успеха розыска начался расстрел. Нельзя сомневаться: у Волант рука не дрогнет. Начнет убивать по одному… Ванзаров вышел в проем и получил наставленный в грудь револьвер.
– А, господин полицейский пожаловал… И на вас патрон найдется…
– Все кончено, пани Крашевская, – сказал он, чуть разворачиваясь, чтобы пуля вошла в плечо.
– Пронюхал, шпик…
– Заглянул в розыскной альбом двухлетней давности… Иногда бывает полезно…
– Так ты давно знал…
Ванзаров прикинул расстояние: электрическая женщина стояла слишком далеко для броска. Глупо быть подстреленным, когда дело не закончено.
– Деваться вам некуда, мадемуазель. На парадной и черной лестнице полиция… Как ни печально, но все это время вы находились под надзором.
Лицо ее исказилось ненавистью. Ванзаров следил за указательным пальцем, чтобы успеть поднырнуть на долю секунды раньше. Волант не стала стрелять. Она метнулась к Люции и уткнула дуло ей в лоб.
– Встать!
Люция послушно поднялась. Тыкая стволом в спину, ее подогнали к Ванзарову.
– Ну смотри, господин шпик, как я вышибу мозги девочке-пророчице…
За спиной Волант шевельнулся Калиосто.
– Удар Просвещения по спиритизму, – пробормотал Ванзаров.
Люция смотрела на него расширенными глазами.
В гостиную первым ворвался Курочкин.
83
– Небольшое сотрясение мозга даже полезно, – сказал Лебедев, бинтуя голову мадемуазель Волант. Электрическая женщина лежала в его руках мягкой куклой. – Ничего, выживет… Может, дурь спиритизма выбьет… Забирайте…
Городовые подхватили ее и унесли. Аполлон Григорьевич занялся раной Калиосто, которая кровоточила.
К Ванзарову подошел Прибытков, переполненный чувствами, долго тряс руку.
