102
0
– Мадемуазель Муртазина?
Нинель сменила платье горничной на черное, траурное. Глаза выплаканы. Она кивнула молча.
– Господа Прибытков и Погорельский?
– Как вам будет угодно – пользуйтесь моим методом!
Ответ доктора относился к криминалисту. Аполлон Григорьевич держал невозмутимое лицо.
– Господин нотариус?
Клокоцкий не имел возражений.
– Мадемуазель Волант желает отказаться?
– Делайте скорее, – ответила она, первой подошла к столу и вынула левую руку из муфточки. – Где тут пытают?
Лебедев подвинул черную пластинку, уже обмотанную проволокой, и положил на нее металлическую цифру «1».
– Еще минуту внимания, – сказал Ванзаров. – До проведения последней электрофотографии прошу никого не расходиться.
Машинка загудела. Раздался щелчок. Электрическая женщина отдернула руку и отошла с видом победительницы.
Аполлон Григорьевич довольно шустро проводил опыт, как будто сам изобрел. Менял пластинки, обматывал проволокой и клал очередную металлическую цифру, – в его запасах нашелся печатный набор подпольной типографии, разгромленной полицией. Господа и дамы самостоятельно клали ладони. Только руку Нинель Лебедев чуть прижал и посмотрел ей в лицо.
Не прошло и четверти часа, как все было кончено.
Ванзаров отдал общий поклон.
– Благодарю… Электрофотографии будут готовы к утру. Тогда будут сделаны необходимые выводы. До этого никому не разрешается покидать столицу… Это и вас касается, господин Прибытков… Переночуйте у доктора Погорельского. Или можете здесь, в участке. Свободная камера найдется…
Пристав многозначительно покивал. А господин редактор только заявил:
– Возмутительно!
– Все свободны, – сообщил Ванзаров.
Испытуемые двинулись к выходу.
– Господа, прошу собраться на улице! – послышался голос Калиосто.
Никто не кивнул Ванзарову на прощание, никто не сказал доброго слова. Даже Нинель.
– Ну как? – спросил он Лебедева.
– Вы хоть талант, но жулик, – ответил Аполлон Григорьевич, сворачивая провода от машинки. – Счастье, что служите в полиции, а не промышляете аферами… Лови вас, такого умного…
– Достаточно убедительно?
– Чушь надо нести с уверенным видом. Тогда верят.
– Благодарю…
– Не за что… У нашего директора Департамента и у вас получается изумительно… Сам чуть в обморок не грохнулся… А бедняга доктор на меня всерьез разобиделся… Придется его «Слезой жандарма» отпаивать… Одна мензурка – и полон сил.
Трудно было представить, что еще утром Лебедев еле держался на ногах. Просто не узнать великого криминалиста.
Незаметной тенью в приемном отделении возник Курочкин. Филер был собран.
– Они пошли все, – кратко доложил он.
– И мадемуазель в траурном платье? – спросил Ванзаров.
