Миля над землей

– И я думаю, меня просто бесил тот факт, что мне в тебе все нравилось.

– Ну, я никогда не ненавидел тебя, Ви. Хотя, должен сказать, ты чертовски сводила меня с ума.

– Я? – я смеюсь. – Почему?

– Потому что ты не велась на всю эту чушь. Тебе не понравился образ, который нравился всем остальным, и это напугало меня. Мысль о том, что, возможно, кто-то не купится на ложь, меня напугала. Плюс ты быстро реагировала на все, что я хотел сказать, и это для меня было ново. Ты сводила меня с ума, потому что я вовсе не испытывал к тебе ненависти. Ты мне слишком сильно понравилась.

– Ты мне тоже очень понравился.

Мы проводим некоторое время, плавая в теплой воде, а когда возвращаемся на пляж, обнаруживаем, что телефон Зандерса завален сообщениями и пропущенными звонками от его агента. Он снова садится на песок в одних только мокрых трусах и начинает удалять все, что отправил его агент, не прочитав ни единого сообщения и не прослушав ни одной голосовой почты.

Уставившись в телефон, он разочарованно хмурится, и я не знаю, как помочь. Не знаю, как облегчить его беспокойство, ведь я ненавижу медийную персону Зандерса так же сильно, как и он сам.

Если бы это зависело от меня, он бы все это прекратил. Позволил бы людям увидеть его настоящего и позволил бы им любить его, но я не знаю, как все это работает. Я – сторонний наблюдатель, а Зандерс, похоже, уверен, что единственный способ остаться в Чикаго – это быть таким непривлекательным плохим парнем, поэтому я пытаюсь поддержать его, независимо от того, насколько мне больно слышать ложь о любимом человеке.

Я сажусь рядом с ним, оседлав его колени, заставляя его посмотреть на меня, а не в телефон. Хмурые брови начинают разглаживаться, разочарование в его глазах тает, и он наклоняется вперед, уткнувшись головой мне в шею.

– Я так устал от этого, – бормочет он, прижимаясь ко мне.

– Ты готов остановиться?

Он кивает.

– Ты должен верить, что «Чикаго» и их болельщики ценят тебя за твое мастерство, независимо от дополнительной рекламы, которую ты приносишь команде.

– А что, если это не так?

Я обхватываю его ладонями за щеки, отстраняя его лицо от себя.

– Что, если это не так?

– Тогда я буду играть где-нибудь в другом месте.

– Что ты при этом чувствуешь?

– Страх. Не хочу остаться один.

– Ты останешься один?

– Да. Все Мэддисоны живут в Чикаго. Элай привязан к ним и не уедет, скорее всего, никогда. Мэддисон, вероятно, в конечном итоге так и закончит свою спортивную карьеру в «Рапторс». Я останусь один.

Это удар под дых. Спрашивая, останется ли он один, я имела в виду себя. Потому что, по правде говоря, я думаю, что последовала бы за ним куда угодно, если бы он попросил меня об этом. Но, очевидно, он считает иначе.

Его телефон звонит снова, на экране высвечивается имя Рича.

– Ответь.