Миля над землей

В конце концов они пришли к компромиссу, что по крайней мере одна фотография в день убедит чрезмерно заботливого собачьего папу в том, что его девочка в хороших руках.

Думала ли я когда-нибудь, что буду смотреть на фотографии Рози, растянувшейся на роскошной собачьей лежанке или принимающей солнечные ванны в шезлонге в дорогущем ошейнике, который так и сияет на солнце? Нет. Ни за что на свете. Особенно если учитывать, что она провела целый год в приюте, но эта пугающего вида девочка мила до невозможности, и увидеть это смог только такой же пугающего вида парень.

– Я все еще не могу поверить, что ты купил ей этот ошейник.

– У нее цепочка, как у папочки, – хвастается он, крутя кольцо у меня на пальце. – У всех моих девочек прекрасные украшения.

Я держу его татуированную руку в своей.

– У всех, кроме этого твоего мизинца.

– Стиви, детка, это мое любимое. – Он позволяет мне покрутить кольцо, которое потеряло весь свой блеск. – Потому что оно было твоим, а ты – моя любимая.

Прямо передо мной у него в руках начинает звонить телефон, на экране всплывает имя его агента.

– Черт, – он резко выдыхает и нажимает «Отклонить».

– Ответь. Я буду молчать.

– Я не хочу его сейчас слышать. Он либо будет ругать меня за то, что последние несколько месяцев я не появлялся на публике, либо похвалит за то, что я ввязался в драку, в которой я на самом деле не участвовал.

Я чувствую, как он смотрит на свой телефон у меня за спиной, ожидая, что он зазвонит снова. И когда имя Рича снова заполняет экран, Зандерс без колебаний отменяет звонок и убирает телефон.

– Раздевайся.

– Что? – потрясенно спрашиваю я, резко поворачивая к нему голову.

– Раздевайся. Хотя бы до нижнего белья.

Я замолкаю, не произнося ни слова, сидя в замешательстве.

– Если ты хочешь сказать, что на тебе сейчас нет трусиков, у нас будет совсем другой разговор, в котором единственными словами будут «хорошая девочка» и «папочка».

У меня вырывается смешок.

– Ты хочешь, чтобы я называла тебя в постели «папочкой»?

– Да.

– А зачем раздеваться до белья?

– Потому что ты собираешься последовать за мной в Атлантический океан.

Он встает с песка позади меня, обходит и поворачивается ко мне лицом. Света не так много, только слабое сияние луны, но этого достаточно, чтобы увидеть, как он снимает рубашку и брюки, прежде чем протянуть ко мне руку.

– Давай, милая. Мы оба знаем, что твое любимое занятие – следовать за мной.

Я игриво закатываю глаза, позволяя ему поднять меня на ноги.

– Я и не думала следовать за тобой. Я до сих пор убеждена, что у тебя было какое-то устройство слежения за мной, чтобы ты мог появиться, где бы я ни была, и испортить мне вечер.

Моя одежда падает на песок вместе с его одеждой, я остаюсь только в лифчике и трусиках.