Малой кровью на своей территории

А тут она на нашу территорию вернется уже не бывшей пленной, а героическим медиком отдельного отряда особого назначения… И тогда все вроде хорошо вырисовывается, да только в отряде комсостав – не я один, а остальные такие вот ее выкаблучивания могут и неправильно понять… то есть в дефинициях статьи 58-й местного УК… и полетит она тогда ясным соколом прямо на Колыму… А значит, если уж девчонку оставлять, без разъяснительной работы не обойтись… Эх, как ни жаль девчонку лишний раз кошмарить, после пережитого-то, чай натерпелась, но придется… Для ее же пользы.

Сергей аккуратно взял девушку под локоток, отводя чуть в сторону от остальных, с улыбкой наклонился к ее уху, словно желая сказать какую-нибудь веселую шутку, но сказал совершенно серьезно.

– Ты, птица вольная, горлица степная, как я посмотрю, целый букет достоинств имеешь. Красивая, смелая, в плену не сломалась. С чувством юмора у тебя, опять же, все в порядке. Уважаю. Но старшим по званию и должности ты все же понапрасну не хами и язычок свой острый попридержи, а то может тебе через эти твои выкрутасы получиться большая вава. Я-то ладно, на первый раз тебе дерзость твою спущу, за красоту и за уважение к стойкости твоей.

Все понимаю – плен, унижения, страх перед будущим, желание поскорее прояснить свою участь. И даже облегчить эту участь могу помочь: вместо отправки в наш тыл, в жернова особых отделов, могу тебя при нашем отряде оставить, а потом, после героических боев и походов, про твой плен никто и не вспомнит. Но ты крепко-накрепко запомни себе на будущее, что длинный и несдержанный язык – он ведь не только до Киева, он и до лагеря довести может. И если ты вот так же нарвешься со своим язвительным языком на товарища бригадного комиссара или, не дай бог, на его помощников-особистов, что гораздо хуже, – вот они совершенно точно не спустят, и будут тебе тогда многие печали. Вместо того чтобы искупать позор случайного плена дальнейшей героической службой во славу Родины, полетишь ты, голуба, израненной птицей на Севера, и там снова в лагерь, только уже не немецкий, а дальнейшая жизнь окончательно под откос пойдет… Поняла ли ты меня правильно, красавица писаная, или мне уже сразу начинать грустить о нашей столь короткой встрече?

– Поняла, товарищ лейтенант, все поняла, – побледневшая девушка твердо кивнула.

 – Извините, больше не повторится. И… спасибо, что меня с собой берете.

– Ну, вот и хорошо, вот и ладушки… Тогда представься, как положено, а затем объясни, откуда ты и как здесь очутилась.

– Слушаюсь, товарищ лейтенант, – вытянулась девушка в струнку. – Санинструктор Марина Ерофеева, последнее место службы – операционная сестра в хирургическом отделении 63-го медико-санитарного батальона 27-й стрелковой дивизии.