5
0А если ты еще раз попробуешь провернуть подобный фокус на территории моей клиники, я с тобой церемониться не стану и упеку в психиатрию, усвоила? Заручусь поддержкой твоей матери — и привет. Так и заруби на своем носу, дура!
Не в силах больше держать себя в руках, я вскочила и выбежала из палаты."
"Психолог зашел ко мне после беседы с Оксаной и только руками развел:
— Не вдаваясь в подробности, скажу — она совершенно адекватна. С моей точки зрения, у нее потребность в постоянном внимании, и она старается получить его откуда угодно и любыми способами, даже такими, как шантаж и угрозы собственному здоровью.
— И вы считаете, что у нее нет проблем? Если человек наносит себе вред, сопряженный с опасностью для жизни, то он уже по определению ненормален.
— Вы не так поняли. Она не причинит себе вреда в том смысле, чтобы здоровье серьезно пострадало. Она просто демонстратор. Такие аккуратненько вскрывают боковую венку на руке, чтобы вроде и кровь, но и не кровотечение, пьют таблетки — чаще безвредные и немного, открывают газ, но не забывают оставить распахнутой форточку, понимаете? — объяснил психолог.
— Даже если она будет окружена вниманием круглые сутки семь дней в неделю?
— А вы представляете себе человека, способного отдавать себя кому-то настолько? Это ведь значит полностью отказаться от собственной жизни. Вам встречался кто-то, готовый пожертвовать своей жизнью ради того, чтобы партнеру было комфортно? Мне лично — нет.
— Вот и мне — нет, — со вздохом подтвердила я. — Я давно ей говорила — прекрати это все, ну, нельзя влезть в жизнь другого человека и заместить там все собой, так не получится. Но она твердит — тогда мне никак не надо, надо только на моих условиях.
— Я бы не назвал это проблемой. Если хотите мое мнение, то это просто распущенность, избалованность. Она ведь не замужем?
— Уже нет. Но была много лет. Муж ее любил, многое прощал, но в какой-то момент вполне предсказуемо сломался и ушел, даже общаться не хочет.
— Я так и понял. Но я не сумел до нее донести мысль, что заполучить кого-то в свое полное распоряжение она, увы, не сможет.
— Это бесполезно, — я открыла окно и закурила, присев на подоконник.
— Ничего, Аделина Эдуардовна, — Иващенко покрутил стоявшую перед ним чашку с кофе. — Вы ничего не сможете сделать. А чем больше будете пытаться, тем сильнее она начнет вас ненавидеть. Некоторых людей не спасти, понимаете? Им так комфортно — в этих постоянных поисках, в страданиях. Это их жизнь, и, видимо, нужно позволить им ее прожить.
— Думаете, мне легко видеть, что она делает со своей жизнью?
— Смиритесь. Вы не поможете.
