5
0
Аделина
Васильков встретил меня прямо на крыльце административного корпуса. Лицо его было хмурым и озабоченным, под глазами — синяки, и я вдруг вспомнила, что дяде Славе уже шестьдесят два, ночные дежурства, похоже, не идут ему на пользу, но он ни за что не сознается в этом. Надо бы обсудить с ним график…
— Ну наконец-то! — Васильков щелчком направил сигарету в урну и вдруг крепко обнял меня, притиснул лицом к лацкану халата.
— Погоди, — я аккуратно высвободилась и спросила: — Что произошло-то?
— Деля… словом, тут такая история, даже не знаю…
— Дядя Слава, ты не тяни кота за хвост, а? Говори.
"— Подруга твоя предприняла попытку суицида, — казенно вывернул Васильков, а я почувствовала, как у меня заломило в висках, а перед глазами полетели мушки:
— Что?!
— А вот что слышала. Не представляю, как такое вообще могло произойти.
— Она жива?!
— Господи, Деля, да ты что?! Конечно, жива! — воскликнул Васильков, поняв, что я вот-вот упаду в обморок. — Ну-ка… — он поднял мою голову за подбородок и вдруг резко ударил по щеке. — Прости, детка, так надо, — снова прижав меня лицом к халату, пробормотал Васильков.
Я всхлипнула. Мне совершенно не было больно от пощечины — я очень испугалась за Оксанку.
— Где она? — прогнусила я в халат Василькову.
— В палате у себя, где ей быть-то? Я индивидуальный пост там оставил, Женька сидела всю ночь, сейчас сменилась.
— Пойдем к ней.
Васильков крепко взял меня за руку, но я уже справилась с собой:
— Не надо, дядя Слава, спасибо. Все нормально. Он только головой покачал:
— Ты вся в мать.
— Рассказывай, что случилось.
— Если хочешь мое мнение, то все это — демонстрация. Дверь в палату не закрыла, таблеток наглоталась — но в пузырьке осталась ровно половина, там, конечно, снотворное, но оно легкое, и Оксана, похоже, об этом знала.
— Откуда у нее снотворное?
— Ну, это ты не у меня спрашивай. У нас такого, кстати, нет.
— Ты разговаривал с ней? Она хоть что-то сказала?
— Это после промывания желудка? — усмехнулся Васильков. — Не думаю, что в тот момент я казался ей хорошим собеседником.
Мы остановились у дверей палаты, где лежала Оксана, и я попросила:
— Давай я сама дальше? Спасибо за все.
— Ты только сразу с порога не ори, это бесполезно сейчас. Пусть немного в себя придет, потом поговоришь.
— Лучше психологу скажите, чтобы сюда пришел.
Васильков кивнул и пошел на пост, а я, набрав полную грудь воздуха и шумно выдохнув, взялась за дверную ручку.
Оксана лежала на спине, руки ее были фиксированы к раме кровати мягкими ремнями.
