5
0Мы обсудили все пошагово, немного повторили технику, Филипп задал пару интересовавших его вопросов и даже не попытался скрыть своей радости:
— Я сам постеснялся проситься ассистентом, — сказал он, закрывая блокнот, в котором делал пометки.
— Ну и зря. Если вам интересно это направление, так используйте каждый подобный случай, чтобы учиться и технику осваивать. Вы ведь не хирург-теоретик, правда?
— Я это учту. Еще раз спасибо, Аделина Эдуардовна.
— Спасибо скажете завтра, если в операционной не поссоримся, — улыбнулась я.
— Ну, мы с вами работали уже, думаю, ничего нового я о себе не узнаю, — рассмеялся и Филипп.
Когда он ушел, я решила закрыть окно и увидела на скамейке в самом начале аллеи Казакову, ее ни с кем было не спутать благодаря цвету волос. Она сидела согнувшись, опустив голову в сложенные на коленях руки, и, похоже, плакала.
Анастасия
Дни в пустой квартире стали еще более невыносимыми, чем в присутствии Захара. С ним можно было хоть парой слов перекинуться, теперь же я все время молчала и бродила по комнатам, как тень, бесцельно перекладывая вещи с места на место.
Это было так больно… Как я могла мечтать о том, чтобы уйти от него? Ведь, по сути, Захар единственный близкий мне человек, который пытался что-то сделать для меня, который терпел мои капризы, по-своему заботился и никогда — в этом я была уверена — никогда не предал бы так, как я его.
