Ложь на крови

Он сам тогда подошел ко мне и рассказал, что эти двое меня порешить хотят. И предложил помочь.

— Помочь. — Старший лейтенант презрительно скривился. — Вот просто так? За спасибо или по доброте душевной?

— Нет, конечно. Попросил за это услугу.

— Какую?

— У меня был доступ к вещам, отобранным у пленников.

— Дайте угадаю: Захарову тоже нужен был доступ к вещам или сами вещи. Правильно?

— Да.

— И вы, разумеется, исполнили его просьбу.

— Долг платежом красен.

— И поэтому, значит, вы пытаетесь прикрыть Захарова? Услуга за услугу, так сказать. Но не стоит прикрывать его грязные делишки.

Согласны?

Прокопчук немного помолчал, потом кивнул.

— Тогда я повторю свой вопрос: Захаров агитировал других заключенных идти служить немцам?

— Да, — тихо ответил собеседник.

— Как именно?

— Не знаю. Не видел.

— Но знали, что свою работу он делал, так?

— Да.

Похоже, капитан Юркин не ошибался. Уж неизвестно, по собственному ли почину Захаров остался в лагере или по приказу «хозяев», но и без этого вырисовывается довольно неприглядная картина. Можно сказать, полшага до высшей меры наказания.

— А как Захаров вел себя в лагере? — неожиданно спросил Михаил.

Он помнил, что этот же вопрос намеревался задать его наставник другим бывшим узникам из Полян, но решил, что хуже не будет, если и он об этом спросит.

Допрашиваемый повел плечами.

— Вы знаете… — Он немного помолчал. — Пашка особо ни с кем не сближался. Ну, в том смысле, что много о себе не рассказывал. И еще, как бы это объяснить… Вроде бы и со всеми, а вроде бы и особняком держится.

«Ну, да, в его стиле, — отметил про себя парень, вспомнив рассказы бывших сослуживцев Захарова. — Интересно, как же он пленников уговаривал пойти на службу к немцам?» Собственно, этот вопрос он и задал Прокопчуку.

"

"— Я же сказал, что не знаю, — повторил тот. — Может, как-то догадывался, кого можно уговорить, а кого нет.

А вот это тоже было вполне возможно. Не такая уж трудная задача, если очень хорошо разбираешься в людях.

— Кого-то уговорил?

— Вроде бы да. Когда власовцы были в лагере, несколько человек ушли с ними.

— А как же Захарова-то ни разу не раскрыли?

— Так он тоже не дурак был. Знал, как надо себя вести.

Что ж, справедливо. И логично.

— Только я, дурак, попался.

 — На лицо заключенного снова наползло подобие кривой усмешки. — Может, и лучше было бы, если бы меня придушили. Все равно жизнь полетела псу под хвост.

— Жалеете?

— А смысл? Один раз оступился — так и будешь катиться всю жизнь по наклонной.

Знакомо. Сколько бывших приятелей вот так вот сгинуло. Кто в тюрьме оказался, кто на том свете. Неизвестно, что случилось с Алексеем Прокопчуком, но офицер сомневался, что его история резко отличалась от других.

— Не согласен, — сказал Митьков. — Я очень рано потерял родителей.