Купец. Поморский авантюрист

За мыслишками о Макарии и Сильвестре дела сие совершенно незаметно отходили на второй план, но это не значило, что оные не требовали исполнения. Требовали, еще как, да и без Царя делишки подобные не решались, всё ждали своего часу. Стоит один раз запустить, отмахнуться, так потом не расхлебаешь. Или того хуже, найдется тот, кто вместо Царя делишки порешать удумает…

Все это Иоанн Васильевич прекрасно понимал и потому усилием воли таки заставил себя переключиться с набившей оскомину темы раскола. Следовало разобраться в текучке. Вопросов скопилось немало, и были, среди прочих, действительно важные.

Как раз одним из таких оказалось так называемое дело англичан, как Царь окрестил вопрос про себя. И то ли день сегодня такой, когда голова напрочь отказывается соображать, как не изгаляйся, то ли напасть какая, но Царь застрял в английском вопросе накрепко. Погрузился в собственные мысли, битый час сидел за столом и не мог принять решение. Нежданно-негаданно «дело англичан» оказалось на повестке дня во второй раз, и Иоанн Васильевич не знал, что делать. Ведь только недавно принимал в Кремле английского купца Ричарда Ченслора, гостившего в столице прошлую зиму и отбывшего ранней весной. С сэром Ченслором у Царя сложились наипрекраснейшие отношения, и что, пожалуй, важнее, были достигнуты договоренности о торговле между Русью и Англией. Иоанн Васильевич полагал, что за те несколько месяцев, что англичанин гостил в Москве, они обсудили все, что только можно, и по многу раз утвердили. Как результат переговоров, русский Царь написал собственноручно грамотку английскому монарху в Лондон, которую передал Ченслору.

Правда, вот незадача — грамотка та была написана на имя английского Короля Эдуарда… Но обо всем по порядку. Так, несколькими неделями ранее в Кремль прибыл давеча знакомый Иоанну Васильевичу купчик Федотка из людишек новгородских, бывший там товарищем старосты торговой общины. Федотка прямо заявил, что он есть представитель некого английского торгового люда. Когда Царь испросил имя англичанина, пославшего Федотку, то услышал — сэр Гуго Уиллоби. Тот самый сэр Уиллоби, у которого старшим лоцманом Ричард Ченслор ходил, поведавший Иоанну Великому об утрате двух из трех кораблей английской экспедиции. По заверению Ченслора, которому, в общем-то, не было резона врать, сэр Уиллоби попал в шторм и, вероятно, помер, не дойдя до поморской земли.