\

Дежурный крикнул командиру, но я тоже бросился вперед. Вбежал в здание КПП… и первое, что я увидел — двое в штатском. Те самые, не те самые, но в сущности, неотличимые от тех. Люди-функции.

Я ворвался столь стремительно, что они не успели ничего, а я успел. Увидел распахнутые двери комнаты, пустой стакан на столе, Соломатина, неподвижно лежащего на топчане… И это не было похоже на неподвижность спящего человека. Это была страшная неподвижность трупа.

— К-куда⁈ Сергеев! Куда тебя несет! Назад! — возопил Лемешев, растопырив руки, как регбист или баскетболист, блокирующий соперника.

— Прошу прощения, товарищ капитан! Я как услыхал, так ушам своим не поверил…

— Ушам твоим тут делать нечего! Глазам тоже. Свободен!..

В этот миг в КПП, тяжело дыша, влетел командир.

— Товарищ полковник… — каким-то замогильным тоном начал один из двух пришельцев, но Романов прервал его:

— Потом! Все потом. Посторонние, очистить помещение! Дежурный по КПП где…

— Я! — возник Петраков.

— Постоишь за входной дверью пока. Лемешев, оставайся здесь. Сергеев⁈ Ты что здесь делаешь?

— Виноват, товарищ полковник! Услышал, не смог пройти мимо…

— Не время! Ступай пока.

— Есть!

Конечно, я понимал, что не по чину мне здесь находиться. И это еще мягко сказано. Поэтому дисциплинированно удалился. Пошел к рабочему месту.

Гладков усердно возился с ПСГ — похоже, он в самом деле технику любил, чувствуя нечто вроде упоения при работе с ней.

— Ну, чего там было? — невнимательно спросил он, с силой ворочая ключом.

— Да, ерунда, — я не стал вдаваться в подробности, в общих чертах сказал, что меня поспрашивали насчет задержания Соломатина, а я, дескать, добросовестно рассказал все, что знал.

Это младшего сержанта устроило. А вернее, он не особо-то и слушал, увлеченный делом.

— Так, — провозгласил он, спрыгнув с бампера, — кажется, и все… Сейчас аккумулятор проверим!"

"К кому был обращен этот призыв, неясно, поскольку я в данной ситуации оставался зрителем. Я даже отошел в сторонку, уселся на табурет — как в театре одного актера. Ну, посмотрим, мол!

Гладков, невнятно бурча, повозился с аккумулятором над левой подножкой, обматерил нечто, невидимое мне. Потом залез в кабину.

Слышно было как слабо щелкнул ключ зажигания.

— Ну как⁈ — гордясь собой, Гладков выпрыгнул из кабины.

Я без слов показал кулачную фигуру с поднятым большим пальцем.

Секунд через пять дышать в помещении стало невозможно, мы поспешили выйти.

— Сейчас обороты упадут! — проорал довольный Гладков. — Давление в тормозной системе поднимется! И можно ехать!..

Появился прапорщик Мотыгин:

— Запустил?

— А то! — прозвучал краткий ответ.