\

Я своими песнями воздействую на всех мужчин. А кто же у нас тут такой интересный, кто запросто очарует любую женщину? Диминик, если мы возьмемся за него вместе, то в любом случае дожмем!

Губы передо мной растянулись в игривой улыбке:

– Наташ, а если он ни то ни се, то есть бесполый? Тогда нас с тобой под ручку поведут на казнь.

Но я так давно вынашивала эту идею, что не хотела с ней расставаться из-за единственного контраргумента:

– А если он, наоборот, и женщина, и мужчина? Тогда он вообще не имеет шанса против нас! Ну же, Диминик, неужели выигрыш не стоит этого небольшого риска? Это ты-то струсил, кто с детства учился нарушать правила – и только в этом преуспел?

– Не знаю, – инкуб снова задумался и неосознанным жестом поправил прядь моих волос, заправив за ухо.

Я постаралась не вздрогнуть от этого секундного прикосновения, поскольку было дело поважнее короткой ласки. – Но если наша сила на нем все-таки не сработает? Правила я нарушать люблю, в щепетильности меня никто не обвинит. Тогда если не получится по-хорошему, то подвесим его за ноги и будем мучить, пока не ответит. Он сейчас как раз маленький, не придется возиться с большим телом.

А вот теперь я вздрогнула. Из головы же совсем вылетело, что Феникс недавно переродился – и пока не дорос даже до размеров того подростка, которого я когда-то впервые встретила на судилище. И сразу план показался не таким уж идеальным.

– Ты собрался пытать младенца? – возмутилась я, будто бы инкуб все это придумал и меня уговаривал."

"– Ну, строго говоря, он не младенец, – парировал Диминик.

Да уж, с сентиментальным настроением я ошиблась – хладнокровная рептилия под симпатичной оболочкой никуда не делась.

Заметив мою реакцию, он еще и со смехом добавил:

– Ты две минуты назад предложила мне соблазнить младенца. Я даже не знаю, кто из нас двоих ужаснее.

Помедлив, я выдавила:

– Ну, строго говоря, он не младенец…

Инкуб в голос рассмеялся. Но вдруг осекся и спокойнее сказал:

– Хотя твою идею все-таки можно развить, Наташ. Я с этой стороны действительно ситуацию не рассматривал, а теперь осталось подлечиться и подумать на свежую голову. Но мне интересно: тебя так заботит судьба моей семьи из-за навязанной влюбленности или из-за настоящей любви ко мне?

Я знала, что он просто подкалывал, но на этот раз просчитался – у меня был и другой интерес, и пока я не решалась его открыть.

Проблема в том, что мои и его родители оказались участниками одного события, но неизвестно, кто тогда на чьей стороне воевал. А нам с Димом пока никак нельзя вставать по разные стороны баррикад. Лично я уверена, что даже если его родители убили моих, то их сын за то преступление отвечать не должен. Но не все способны думать так же.