\

Ведьма водила по воздуху руками, из которых сочились голубые волны, но голос ее звучал все более жалобно:

– Ну же, Дим, ну же… Дай хоть каплю жизненной искры, тогда мне будет проще…

Я запела, после приказывая ему реагировать на целительскую магию – никакого эффекта. Диминик был в такой глубокой отключке, что вряд ли вообще меня слышал. Марина, захлебываясь слезами, начала расстегивать его пиджак, обнажая грудь.

– Ты что делаешь? – прохрипела я.

Мне ответила Риссая:

– Может сработать. Он же инкуб – черпает силу из страсти. Надо вытащить хоть каплю этой силы.

Я смотрела на Марину, не вполне понимая, как она себе это представляет:

– Ты его ласкать собралась?

– Да что угодно! – закричала подруга сквозь слезы, будто я вдруг стала врагом. – Он мне сегодня жизнь спас! Такое даже Николас поймет! Я буду ласкать, сосать, скакать и делать что угодно, лишь бы он очнулся!

Справедливости ради, не только ей он сегодня спас жизнь. И я понимала, что ею сейчас движет совсем не вожделение – она по уши влюблена в своего оборотня, но сейчас готова на все. Потому тронула ее за плечо и решилась:

– Лучше мне, Марин.

Я все еще отравлена – мне не надо изображать к нему страсть.

Она, шмыгая носом, кивнула, но продолжила расстегивать его одежду. Пристальное внимание в такой ситуации совсем не смущало – я легла сбоку и поцеловала безвольный окровавленный рот. Вторгалась языком, пытаясь вызвать хоть какой-то отклик. Рукой гладила грудь, прошлась по расслабленному прессу, на секунду замерла, но потом без сомнений отправила ее дальше. У меня почти нет опыта в сексуальных играх, но, к счастью, в двадцать первом веке живем – несложно представить, что вызовет реакцию быстрее всего.

Голубые волны от рук Риссаи теперь проходили сквозь меня, но все еще недостаточно глубоко проникали в тело пострадавшего.

Я обхватила ладонью невозбужденный орган – неумело ласкала его и сжимала, не разрывая поцелуя. В какой-то момент мне показалось, что я уловила отголоски пульсации. Порадовалась этой вспышке и продолжила с утроенной силой. Без уверенности в успехе продолжала, пока нас не нашли магикопы.

К удивлению, никто не смеялся, застав меня за столь интимным занятием.

Наоборот, были максимально сосредоточены. Отодвинули меня, вынудив разорвать поцелуй, но лишь для того, чтобы впечатать инкубу в лоб сильнейшие артефакты. Ни один не улыбнулся, когда я еще некоторое время не выпускала руку из штанов Диминика – мне почему-то казалось, что оживать он будет как раз с этого места."

"Но я ошиблась – первой заходила грудь от восстановившегося дыхания. Только после этого ведьмак, помогавший Риссае такими же голубыми волнами, позволил себе улыбнуться.