\

И не двадцать…

– Я же объясняла, – вздохнула Ночка, – работая секретарем-референтом у мэра Черенкова, а потом – у посла Кожина, я курировала этот район. И пришла сюда, потому что превосходно знаю его. И потому еще, что здесь живет моя бабка.

– Логично, – Николай зашагал снова. От стены к стене. – Значит, тебя амнистировали, уволили и поэтому ты здесь. Именно здесь…

Интересно, ему самому надоест когда-нибудь?

– Достаточно, а? – снова подал голос Денис.

И снова не был услышан.

– Я понимаю, в наше паскудное время трудно кому-нибудь доверять. – Ночка говорила уже без эмоций – эмоции тоже сильно утомляют.

 – Но меня действительно никто не дергает за ниточки. Я пришла сюда сама. По своей воле.

Николай некоторое время изучал трещину на давно не мытом окне.

– Ты ни разу не сбилась, не запуталась, отвечая на вопросы. И вроде бы все сходится, все правильно. Слишком правильно. Но…

Орг плюнул в грязное окно.

– То, что ты рассказала, столь же нереально, сколь и правдоподобно. По одной причине: Кожин никого не милует просто так. Я достаточно хорошо знаю этого человека. Знаю не понаслышке.

Ну не мог он отпустить смертника с Эшафота за здорово живешь. Не ве-рю!

Хуже всего, что в это не верилось и Денису.

– Я тоже, – голос Ночки едва слышен.

Денис вздрогнул."

"– Я тоже не верю, – повторила девушка. – Но я сказала все. Больше мне добавить нечего.

– Неужели! – Николай заводился по новой, и Денис чуть-чуть пододвинулся к кровати. – Неужели тебя просто вывели с Эшафота к воротам Периметра и сразу дали пинка под зад?!

– Все прошло не просто и не сразу. Но вспоминать об этом я не хочу.

– И все-таки сделать это придется, – тихо, но жестко приказал орг.

 – Иначе – новый смертный приговор. Без амнистии уже, без помилования. И приговор этот в исполнение я приведу сам. Лично. Собственными руками. Вот здесь, в этой самой комнате.

Денис приподнялся было, но…

– Сидеть!

Николай отпихнул его, не оборачиваясь. Оператор распластался по полу. Больно ударился плечом.

– Говори, – потребовал Волчий вожак.

Ночка секанула присутствующих злым затравленным взглядом. Денису досталось тоже.

– Да идите вы все! – В ее голосе послышалась знакомая интонация.

Как у разъяренной старушки.

Потом – замысловатое ругательство. Нет, ну точно – родственницы!

Дальше девушка говорила с нескрываемым презрением. Николай добился своего: Ночка презирала их настолько, что не считала нужным больше стесняться перед такими слушателями.

– Из Периметра, прямо с Эшафота, меня отвезли на Старое кладбище – там у Кожина есть секретный бункер. В бункере – лаборатория. Завели туда. Раздели. Привязали к столу, к прозрачному такому столу… Пришел Кожин, все ушли.