\

Похоти или вожделения в его взгляде Денис не заметил. Недоумение разве что. Он действительно не знал.

– Чего не знаешь?

– Ничего. Нет ни следов инъекций, ни мини-камер, ни микрофонов, ни оружия скрытого ношения, ни гранат, ни взрывчатки…

Ах, так это был обыск…

– …Зачем ее сюда прислали? И как она узнала, где нас искать?

Хло-о-обысь! Запоздалая пощечина возвестила о том, что Ночка полностью пришла в себя. Орг не смотрел на девчонку и подобной выходки от подавленной пленницы явно не ждал, потому, видать, и не успел среагировать в момент удара. Зато мгновением позже…

Денис не понял как, но девушка вдруг очутилась в объятиях Волка.

И отнюдь не в любовных. Рука заломлена за спину. Пальцы Николая клещами вцепились в горло жертвы. Что-то подсказывало Денису – хватка эта была смертельной. Стоило пахану чуть-чуть надавить – и…

– Никто меня не присылал, козел, – злобной кошкой выхрипела Ночка. – Я не наркоманка, я не ношу камер, и я не вооружена, потому что уволена из Периметра. И за мной нет хвоста, если это тебя интересует.

– Продолжай, – потребовал Волк. Убрал пальцы с шеи девушки, отпустил заломленную руку.

Потер рдевшую от удара скулу – красный отпечаток пятерни горел у него во всю щеку. – Что с тобой случилось?

Губы девушки скривились в нервной усмешке.

– Ничего хорошего. Смертный приговор, Эшафот, амнистия…

– Это я знаю, – перебил Николай. – Новости смотрю. Что было потом?

– Потом? – она отвернулась. – Потом надо мной поизмывались и вышвырнули как попользованную шлюху. И отпустили на все четыре стороны.

Она повернулась:"

"– Так что не надо тут устраивать своих идиотских допросов. Ур-р-род!

Глаза пленницы метали молнии.

О, теперь у нее получалось не хуже, чем у предводителя группировщиков. Из тормозной колодки она вновь перевоплощалась в прежнюю бойкую, колючую Ночку. И вроде бы пахана такой расклад устраивал вполне.

– А какого ж хрена ты приперлась именно сюда? – почти ласково спросил Николай.

– А такого, – огрызнулась Ночка. – Идти мне больше некуда. Здесь живет моя единственная родственница.

Николай удивленно вскинул брови.

– Моя родная бабка! – зло прошипела девушка.

– Бабуля, – тоном, не обещающим ничего хорошего, позвал вожак Волков.

 – Ты ничего не говорила нам о внучке из Периметра.

Старуха чертыхнулась:

– Да плевать я хотела на такую внучку. Позор на мои седины! Я ж стыдилась ее все эти годы, Коля. Она секретаршей служила у Черенкова. Подстилка мэрская!

– Ну, так уж и подстилка… – задумчиво проговорил Николай. – Такие славные подстилки на Эшафот не гонят и из Периметра не выбрасывают. Если они всего лишь подстилки.

– Подстилка! Подстилка! Мне ли не знать! – кипятилась бабка. – Сама через все прошла.