2
0Тощий еще поминутно косился исподлобья — не выкину ли какой-нибудь фокус?
Жаль, он не попался мне, когда я во всеоружии, с гримуаром, да еще отдохнувший… Тогда жизнь обязательно разделилась бы на «до» и «после». Хотя нет, у многих из тех, кто меня в подобном состоянии застал, вообще никакого «после» не бывало.
Или было, но очень короткое и незавидное.
Незавидной меж тем оказалась участь, которую мне заготовил здоровяк Сомов. Бричка остановилась возле приземистого здания из серого камня высотой в три этажа. Оно мрачно глядело на мир зарешеченными окнами.
— Выгружайся, — пихнул меня в бок тощий, — чего расселся?
— Ну ты чего, Василь, — хохотнул Сомов, — чай, не грязь подноготную сопровождаешь, а благородную особу. Понимание надо иметь!
С этими словами он попытался отвесить мне крепкий подзатыльник, от которого точно бы из глаз искры полетели, но я успел.
Слово.
Мыслеобраз.
Едва заметная преграда по форме черепа возникла в сантиметре от затылка и приняла на себя весь удар.
Захотелось наплевать на все правила хорошего тона и заставить этого козла, скажем, отгрызть себе язык. Чтоб трепался поменьше. Если б вокруг не кишела тьма-тьмущая ищеек, я бы не удержался. Убеждая себя, что пока рано наживать себе врагов, я стиснул зубы и побрел ко входу.
Митасовы, может, по местным меркам и не очень родовитые, но отношение к ним все-таки оказалось получше, чем к простолюдинам. С «закутком» — клеткой размером два на два я так и не познакомился."
"— Слишком много претендентов на место, ты опоздал, — пискнул бесенок, устраиваясь у меня на шее и сжимая нос лапой.
Обычно его манера такие фокусы проделывать меня бесила, но сейчас я был даже благодарен — из «закутков» немилосердно несло. Даже на серных озерах в Аду запашок поприятнее будет.
Около получаса я просидел на жесткой лавке в «приемке», пока Сомов заполнял всякие бумаги. Пашпорт, к слову, так и не вернул. Интересно, а не нарушает ли это какие-нибудь местные законы. Впрочем, толком об этом подумать я так и не смог — от духоты и вони в голове мутнело, вокруг гомонили и переругивались офицеры, да еще кто-то не переставая хлопал тяжелыми железными створками.
Наконец Сомов появился из угловой двери и сухо сказал:
— Вставай, пошли.
Я подчинился. Мы вышли и двинулись по извилистому коридору, который вывел к двери с табличкой. На табличке ни должности, ни звания, одно только имя.
Покровский Сергей Вениаминович.
* * *Сергей Вениаминович при моем появлении почти не подал виду. Так, бросил быстрый взгляд и продолжил что-то строчить на желтоватом листке бумаги. Сомов пихнул меня в спину, и я прошел к рабочему столу. Уселся на стул с неудобно выгнутой спинкой и осмотрелся.
