7
0
Безумные Поэты положили собственные жизни на непрерывные войны, что вели между собой посредством тщательно отмеренных высказываний. И чего добились? Того, что вся их поэтическая традиция исчезла в одночасье.
И резюмировать это можно в двух стихах.
– Мне нужно, чтобы ты отправился в путь.
Спиннок Дюрав нашел в себе силы улыбнуться.
– Когда, владыка?
Аномандр Рейк вытянул ноги так далеко, что чуть не залез сапогами в пылающий камин.
– Полагаю, что уже скоро. Расскажи мне про свои успехи в игре.
Спиннок сощурился в огонь.
– Так себе. Нет, я продолжаю выигрывать партию за партией. Просто сильнейший из моих соперников выступает сейчас не лучшим образом. К сожалению, мысли его заняты другими заботами. Я не чувствую должного отпора и тем самым лишен большей части удовольствия.
– Надо полагать, ты это о Провидомине.
Спиннок изумленно поднял взгляд. Но разумеется, тут же объяснил он себе, это все-таки Сын Тьмы. Пусть кое-кто и называет его Королем-Призраком, сомневаюсь, что в Черном Коралле от него способна ускользнуть даже мельчайшая подробность. О чем они и не подозревают, пока наконец не совершат ошибку – а тогда будет уже слишком поздно.
– Да, о Провидомине. Осененном Ночью.
Аномандр Рейк чуть улыбнулся.
– Итковиан был выдающейся личностью. Меня заинтересовал новый культ, но я вовсе не уверен, что ему бы этот культ понравился. Он считал себя солдатом, и притом неудачником – падение Капастана стало для него ударом. – Он приумолк, явно что-то вспоминая, потом добавил: – Они были не более чем отрядом наемников, причем довольно скромных размеров – до Багровой гвардии им было далеко. Но я позволю себе заметить, что и Багровая гвардия Капастан тогда не удержала бы.
Спиннок Дюрав лишь внимательно слушал, не произнося ни слова. Тогда его здесь не было. Он исполнял другое поручение владыки. Да еще какое – на дракона охотился. Разговоры, подобные тому, которым завершился тот поход, он предпочитал никому не пересказывать.
– Он был готов простить за это кого угодно, но не себя самого.
Неудивительно, что вам он так нравился.
Аномандр Рейк вздохнул.
– Не могу сказать, Спиннок, сколько именно времени у тебя уйдет. Вероятно, так долго, как ты только сможешь продержаться."
"Когда до Спиннока Дюрава дошел смысл сказанного, он ощутил непривычный укол испуга. Разозлившись на самого себя, он медленно вытянул руки вдоль подлокотников кресла и охватил пальцами гладкое дерево, надеясь, что на его лице все это никак не отразилось. Я занимаюсь именно такими делами и буду продолжать заниматься. До самого конца. А она молода, столь молода – но нет ни малейшего смысла думать о… обо всем этом. Вообще о ней думать.
