7
0
– Ты должен это в себе преодолеть, Коннест. Подобное отчаяние способно… разъесть душу.
– Я слышал, что в Коралловую бухту впадает река. Эрин или Маурик. И она кажется бездонной.
Аномандр Рейк кивнул, не отрывая взгляда от гобелена.
– Спиннок Дюрав ее видел, бродил по берегу. Он говорит, что река напомнила ему Дорссан Рил… его детства.
– Да, определенное сходство имеется.
– Я подумал, что если бы смог испросить отпуск…
Владыка взглянул на него и улыбнулся.
– Чтобы совершить паломничество? Разумеется, Коннест. С условием, что ты вернешься обратно не позднее, чем через месяц.
Значит, всё уже так близко?
– Я не задержусь надолго, владыка. Просто хочу повидать реку собственными глазами, только и всего.
Взгляд владыки сделался сосредоточенней, янтарный огонь притух, словно… замутившись."
"– Боюсь, ты будешь разочарован. Это не более чем глубокая река. К прошлому не прикоснуться, друг мой. – Он снова посмотрел на гобелен. – А отголоски, которые, как нам кажется, мы слышим, обманчивы. Не удивляйся, Коннест, если не найдешь там того, что ищешь, но обнаружишь то, чего страшишься.
И что же, по-вашему, я ищу, владыка? Я не стану спрашивать, чего страшусь, ответ на этот вопрос вам известен.
– Я всего лишь подумал, что прогулка пойдет мне на пользу.
– Да будет так.
Сейчас, на следующее утро, он сидел у себя в комнате. Рядом с дверью дожидался небольшой кожаный мешок с припасами. Вот только мысль о прогулке – о длинном походе через горные отроги под лучами палящего солнца – больше не казалась столь привлекательной. Возраст дает пищу желаниям, но держит волю на голодном пайке. Да и чего он, собственно, добьется, увидев реку?
Возможно, она напомнит ему об иллюзиях, напомнит, что в навеки недостижимом краю высятся руины некогда великого города, а вокруг них течет Дорссан Рил. Река чистейшей темноты, живая вода тисте анди, и если дети ее покинули – какая, собственно, разница?
Дети никогда не остаются. Дети покидают старые пути, старые же болваны со своими бессмысленными советами могут бормотать их пустому месту и кивать, услышав, как откликается эхо. Кирпич и камень – самые лучшие слушатели.
Нет, он все же отправится в поход. Бросит вызов собственным старческим предрассудкам, тем более что никому из молодых не выпадет возможности над ними насмехаться. Паломничество будет одиноким.
И тогда, может статься, все эти мысли, что сейчас кажутся несущественными и обращенными лишь в прошлое, проявят свою истинную ценность как мучительные отголоски будущего откровения. Эх. Неужели он и правда на это рассчитывает? Неужели у него достанет веры?
«Не надо спрашивать, река скажет сама».
«Спроси у реки – услышишь ответ».
