4
0
Во мне все полыхало, разрывалось от боли, презрения к тому, кого я еще недавно так любила, и ради кого готова была отдать слишком многое, лишь бы быть с ним, дышать с ним одним воздухом, чтобы смотреть на него спящего, любоваться и плакать от счастья…
— Вика, остановись, — Слава вскочил, шагнул ко мне, но я выставила руку, предостерегая, чтобы он не смел приближаться. Не верила, что он, теперь такая влиятельная шишка остановится, однако остановился. Но сразу начал оправдываться. — Я узнал об этом не так давно. Как только я понял, что ты не могла этого сделать, — попытался меня обнять, но я отшатнулась и брезгливо поморщилась. — Я нанял детектива, он все разузнал. Но что потом было делать, когда все уже раскрутилось, завертелось! Да, тебе кажется, что я поддонок, но я люблю тебя! Вика! — Он все-таки обнял меня.
Как же больно! Как хочется ему верить. Как хочется остаться и забыть все, что произошло…
— Я тоже тебя люблю, — улыбнулась я сквозь слезы. Слава обрадовался, но я продолжила: — Однако себя я люблю больше.
— Не понимаю! — он растерянно заморгал. Пытался заглядывать в глаза, найти лазейку обратно в мое сердце, повернуть все вспять, но невозможно дважды войти в одну и ту, же воду. Да и я не хочу, потому что эта река попахивает. Если рвать, то это надо делать сейчас и недвусмысленно, иначе все, что сейчас выплеснула, покажется ему искусной игрой, цель которой, как и любой другой дорогой шлюхи — сорвать куш подороже. Однако я не шлюха и не хочу ею быть, поэтому баста.
— Завтра… я оставлю на работе два заявления: на увольнение и на отпуск.
— Вика!
— Я ухожу, Слав. Не хочу стать жадной до денег тенью, стервой, вроде той сучки, что прервала нас у бассейна. А рядом с тобой… Рядом с тобой никем иным я стать не смогу.
— Вика, этого не будет!
— Будет! Потому что ты сам хочешь, чтобы с тобой были только такие хищные тени. Тебе не нужна я, мои чувства. Для тебя это все игра. А я не игрушка!
— Вика, перестать городить чушь!
— Чушь?! — я подняла дрожавший подбородок. — Ты мог быть честным, мог рассказать, обсудить. Я бы поплакала и… И все было бы хорошо. Но ты не захотел, и все погрязло во лжи. Вот и живи в ней. Без меня…
Он поймал меня в объятия, принялся целовать мои мокрые щеки, шептать слова любви, что-то еще, но я не слушала его, потому что внутри меня уже ничего не отозвалось. Я просто стояла, терпела его прикосновения и ждала, когда уже можно будет пойти. Потому что все умерло, разом ухнув в бездну.
— Все, что осталось из вещей, в твоей комнате. Деньги, оставшиеся от продажи, в трельяже. Там же ювелирка… — глухим голосом отчиталась
— Это твои вещи.
— Ничего не хочу брать, — стряхнула с плеч его ладони и двинулась из кухни, чтобы скорее покинуть этот дом.
